Они жаждут - Роберт Рик МакКаммон

Взревев от ярости, мужчина с блестящим от пота лицом бросился на Гейл и снова схватил ее за горло.

Гейл пнула его ногой в промежность и со всей силы ударила камнем по голове. Его рев внезапно смолк. Она впилась пальцами в его плечо и подтолкнула к оврагу. Пару секунд он стоял на краю, размахивая руками, чтобы удержать равновесие, а потом песок осыпался под его ногами, и он кувырком полетел прямо в гнездо гремучих змей. Послышался яростный скрежет вперемежку с быстрым шуршанием, а вслед за ними – остервенелый крик. Крик не смолкал долго. А когда он затих до низкого утробного стона, Гейл заставила себя взглянуть вниз.

Четырехфутовая гремучая змея лежала на груди водителя; она укусила его в щеку, свернулась обратно и напала еще раз. Посеревшее лицо выродка покрылось ямками от укусов. Змеи копошились вокруг тела и поверх него, обвивали руки и ноги, словно браслетами. Его пальцы ухватили одну из змей и раздавили ее череп, но хвост еще продолжал дергаться. Открытые глаза мужчины застыли в ужасе и, казалось, запали глубоко в череп. Пока Гейл смотрела, тело ее затряслось, как будто сквозь него пропустили электричество. Змеи собрались в кучу и напали снова.

Гейл отползла назад, и ее вырвало на песок. Прошло много времени, прежде чем она добралась до машины, но так и не успела забраться туда. Шея и голова вспыхнули болью. Гейл прижалась щекой к прохладному песку и закрыла глаза. А когда снова смогла поднять голову, увидела, что свет фар потускнел. Холодный ветер шелестел над ней, шуршал среди кустов. Ужасно, почти непреодолимо хотелось спать, лежать здесь вечно и слышать шорох ветра. Она подумала, что если закроет глаза и уснет, то с ней все будет в порядке и не придется больше ни о чем беспокоиться.

Но статья? Теперь у нее есть важная цель, работа, которую необходимо выполнить. Ее голос может стать первым из сотен, предупреждая всех остальных о том, что нужно проверить свои подвалы, хранилища, заброшенные дома – нет ли там следов вампиров. Потребуется много времени, чтобы отыскать их всех до последнего, но они были где-то рядом… и выжидали. Это должно быть сделано, и она это сделает.

Времени на сон не было. Она снова подняла голову и увидела на востоке, у горизонта, первые розовые следы рассвета. Вдалеке сверкнули фары, приближаясь по дороге. Гейл подползла к «бьюику» и, превозмогая боль, затащила себя на водительское сиденье. Машина проехала мимо. Гейл ударила по клаксону, но аккумулятор сел настолько, что получился только приглушенный визг. Автомобиль уже уносился прочь, направляясь, вероятно, к Сороковой федеральной трассе. Гейл отыскала кнопку включения фар и заколотила по ней с такой силой и быстротой, на какую только была способна. Фары горели слабо, отбрасывая тусклый коричневатый свет, и она поняла, что его вряд ли заметят с дороги.

– Остановитесь! – хрипло прошептала она. – Пожалуйста, остановитесь, пожалуйста…

Вспыхнули стоп-сигналы автомобиля. Он остановился и не двигался с места минуту или больше, а потом медленно подкатил задом. Из машины вышел мужчина, постоял в нерешительности, а затем, когда женщина на пассажирском сиденье опустила стекло, направился к «бьюику». К заднему стеклу прильнули круглые лица двоих ребятишек.

Мужчина средних лет выглядел ужасно изможденным. Голова его была перебинтована. Когда он подходил к «бьюику» с круглыми от страха глазами, Гейл заметила у него в руке какой-то предмет.

– Что случилось? – спросил он дрожащим голосом. – С вами все в порядке, мисс?

Он остановился в нескольких ярдах от машины, словно готов был в любое мгновение броситься наутек.

– Нужна помощь, – прошептала Гейл. – Нужно… доехать…

Она вышла к нему из машины. Ноги подогнулись, и, падая на землю, Гейл увидела, как он выбросил руку вперед. Предмет, который держал мужчина, слабо блеснул в рассветном небе, и это оказалась самая прекрасная вещь, какую Гейл видела в жизни.

Распятие.

Послесловие

В моем четвертом романе «Они жаждут» я решил отбросить все ограничения и вцепиться прямо в глотку сюжету.

Фактически он берет начало с романа под названием «Голод», действие которого происходило в Чикаго и было связано с бандой подростков-вампиров. Я дошел почти до двухсотой страницы, когда почувствовал, что меня что-то сковывает. Если возникает такое ощущение, ты начинаешь понимать, что все пошло не так, что нужно отложить рукопись и обдумать ее; и позвольте вам сказать, что решение выбросить двести уже написанных страниц и начать с чистого листа – это одно из тех решений, от которых тебя пробивает холодным потом.

Я хотел написать роман о вампирах с огромным количеством действующих лиц, действие которого происходило бы в городе, где возможно все. Ах, Лос-Анджелес. Город ангелов. Вечная юность будет править вечно, аминь.

Итак, я начал все заново, и родился роман «Они жаждут».

Мне всегда интересно, когда время от времени я встречаю людей, которые живут в Лос-Анджелесе и читали «Они жаждут». Обычно эти люди хотят знать, долго ли я там жил, потому что, разумеется, нужно родиться в Лос-Анджелесе, чтобы правильно запомнить все его улицы и достопримечательности. Правда заключается в том, что я провел в Лос-Анджелесе один уик-энд, но провел его в интенсивных исследованиях. С картой под рукой, я гонял по улицам на взятой напрокат машине, объезжая все те места, которые, как я уже решил, понадобятся мне в книге. Это была моя первая поездка в Лос-Анджелес, и я остановился в отеле «Испаник», в даунтауне Эл-Эй, который якобы был настоящей Меккой для звезд еще в 1920-х годах. По крайней мере, так утверждал путеводитель. У Валентино был здесь персональный люкс. Боюсь, что теперь он не узнал бы этого места.

Однако большую часть времени я, как настоящий абориген, провел в разъездах. А еще в Лос-Анджелесе я прочитал журнальную статью о побегах, и она, как мне показалось, попала в самую точку нужной мне атмосферы.

Юная девушка, сбежавшая из дома на Среднем Западе, рассказала репортеру о том, где она живет. Это был заколоченный мотель, неподалеку от Стрипа. Она и ее подружки самовольно поселились там на верхнем этаже. Они спали на голых матрасах и выклянчивали на Стрипе деньги на наркотики. Это еще ничего. Тоже сообщество, только другое. Но ни она сама, ни ее подруги не имели никаких дел с теми людьми, что жили в