Ребенок Розмари - Айра Левин

Розмари пошла на Бродвей за рыбными котлетами и на Лексингтон авеню купить сыра – не потому, что его не было в магазине поблизости, а просто оттого, что утро было свежее и прозрачно-голубое, и ей захотелось побродить по городу. Пальто развевалось, и утренние прохожие восхищенно посматривали на нее, а спешащие на работу служащие замечали ее неторопливость и немного завидовали. Был понедельник, четвертое октября, в этот день приезжал Папа Римский, и люди становились от этого более благожелательными и общительными, чем в обычные дни. «Как здорово, – думала Розмари. – Все люди счастливы в тот самый день, когда счастлива я сама».

Днем она посмотрела выступление Папы по телевизору, который выдвинула из ниши и повернула так, чтобы было удобно одновременно смотреть передачи и готовить на кухне рыбу с овощами и салат. Речь Папы в ООН тронула Розмари, и теперь она была совершенно уверена, что положение во Вьетнаме наконец изменится. «Нет войне», – говорил он. Неужели эти слова не дойдут даже до самых твердолобых политиков. В половине пятого, когда она уже накрывала на стол перед камином, зазвонил телефон.

– Розмари? Как поживаешь?

– Хорошо, – ответила она. – А ты как? Звонила Маргарита, самая старшая из сестер.

– Тоже хорошо.

– Ты где?

– В Омахе.

Они никогда не ладили между собой. Маргарита была тихой, сдержанной девушкой. Ей часто приходилось помогать матери сидеть с малышами. Поэтому ее звонок был неожиданным, странным и настораживающим.

– Все здоровы? – осторожно спросила Розмари. «Наверное, кто-нибудь умер, – подумала она. – Но кто – мама? Папа? Брайан?..» – Да, все здоровы.

– Точно?

– Точно. А ты как?

– Я тоже здорова. У меня все нормально.

– Знаешь, Розмари, у меня сегодня весь день было очень странное чувство. Будто с тобой что-то случилось. Несчастный случай или что-то вроде этого. Короче, что тебе грозит опасность. Возможно – больница.

– Ничего подобного, – рассмеялась Розмари. – Со мной все в порядке.

– Но это было очень сильное чувство, – продолжала Маргарита. – Я была просто уверена, что с тобой что-то случилось. В конце концов Джин сказал, что? лучше всего позвонить и узнать.

– А как он поживает?

– Прекрасно.

– А дети?

– Ну, как обычно – синяки и царапины, а в остальном все нормально, Да, кстати, у меня скоро будет еще один.

– А я и не знала. Как здорово! А когда?

«У нас тоже скоро будет», – подумала Розмари.

– В конце марта. А как твой муж, Розмари?

– Все хорошо. Он получил большую роль в спектакле и скоро начнет репетировать.

– Послушай, а ты видела Папу? – спросила вдруг Маргарита. – Наверное, у вас там все с ума сходят?

– Это уж точно… Я его смотрела по телевизору. В Омахе ведь тоже показывают?

– Как, ты даже не пошла на него посмотреть?

– Нет.

– Правда?

– Правда.

– Боже мой! Да ты знаешь, что отец с матерью хотели даже лететь в Нью-Йорк, чтобы увидеть его, и не смогли только из-за этой проклятой забастовки. Но некоторым все-таки удалось: Донованы уехали, Дот и Сэнди Валлингфорд… А ты там живешь, и не пошла на него посмотреть?

– Религия для меня теперь значит намного меньше, чем раньше.

– Я так и знала, – горько вздохнула Маргарита. – Это было неизбежно.

И Розмари поняла, что про себя Маргарита сейчас думает: «Ты ведь вышла замуж за протестанта».

– Спасибо, что позвонила, – попыталась закончить разговор Розмари. – Но тебе не стоит за меня волноваться. Я еще никогда не чувствовала себя такой здоровой и счастливой.

– Но это было очень сильное чувство, – ответила Маргарита. – С той самой минуты, как я сегодня проснулась. Ведь я привыкла о вас, малышах, заботиться…

– Ну спасибо. Передавай всем привет и скажи Брайану, чтобы ответил на мое письмо.

– Обязательно. Розмари…

– Да?

– Меня это чувство все-таки не покидает. Побудь сегодня вечером дома, ладно?

– Мы как раз и собирались это сделать, – заверила Розмари, поглядывая на стол, который был уже наполовину накрыт.

– Ну и хорошо. Береги себя.

– Ладно. И ты тоже, Маргарита.

– Обязательно. До свидания.

– Пока.

Розмари снова занялась сервировкой стола и вдруг почувствовала приступ ностальгии. Ей вспомнилась и Маргарита, и другие родственники, и Омаха, и безвозвратно ушедшее прошлое.

Когда стол был накрыт, Розмари приняла ванну, напудрилась, надушилась, подкрасила глаза и губы, сделала прическу и надела красную пижаму, которую ей подарил Ги на прошлое Рождество.

Он пришел домой сравнительно поздно, уже после шести вечера.

– М-м-м! – сладко промычал Ги, целуя ее. – Ты так аппетитно выглядишь. – Вдруг он нахмурился. – Вот черт!

– В чем дело?

– Я совсем забыл про пирог. Ги просил ее не готовить десерт, он хотел принести домой свой любимый тыквенный пирог. – Я готов себя расстрелять. Я прошел мимо двух магазинов, но так и не вспомнил про пирог; ладно бы мимо одного, а то – двух!

– Все в порядке, – успокоила его Розмари. – Будем есть фрукты и сыр. Это самый лучший десерт.

– Неправда, тыквенный пирог лучше.

Ги пошел мыть руки, а она поставила в духовку фаршированную рыбу и заправила салат. Через несколько минут Ги появился в дверях кухни, застегивая воротничок синей велюровой рубашки. Он улыбался и был слегка заведен, как в первую брачную ночь. Розмари нравилось видеть его таким.

– Твой друг Папа Римский сегодня весь транспорт остановил, – сообщил он. – Никуда не проехать.

– Ты его видел по телевизору? Просто потрясающе!

– Чуть-чуть посмотрел у Аллана. Стаканы в морозилке?

– Да. Он выступил с прекрасной речью в ООН. Против войны.

– Чепуха. А напитки мне нравятся.

Они пили в гостиной джин и закусывали грибами. Ги положил в камин скомканную газету и несколько лучин, а потом еще два брикета кеннелевого угля.