Ребенок Розмари - Айра Левин

– Ну и отбивные!

– Боже мой! – подхватила Розмари. – А пирог! Как ты съел целых два куска? Он же был ужасный!

– Милая моя, – сказал Ги. – Это было образцом сверхчеловеческого мужества и самопожертвования. Я подумал: «Наверное, эту старую каргу никто в жизни не просил о добавках», – и поэтому отважился. – Он величественно взмахнул рукой. – Иногда у меня возникает потребность совершать благородные поступки, Они прошли в спальню.

– Она сама выращивает разные травы, – сообщила Розмари. – А потом выбрасывает их в окно.

– Ш-ш-ш, у стен есть уши. А как тебе понравилось серебро?

– Послушай, а тебе не показалось это смешным: у них всего три одинаковые тарелки, – спросила Розмари, снимая туфли одна о другую, – и столько красивых серебряных ножей и вилок.

– Давай лучше не будем сплетничать: вдруг они нам их завещают?

– Нет, лучше будем вредными и сами себе купим. А ты в туалет не ходил?

– У них? Нет.

– Отгадай, что у них там есть.

– Биде.

– Нет. Сборник анекдотов. – Не может быть! Розмари сняла платье.

– Точно. Книжечка на веревочке. Прямо около унитаза.

Ги улыбнулся и покачал головой. Он стоял у серванта и пытался расстегнуть запонки.

– Но рассказы Романа, – признался он, – были очень интересные. Я раньше никогда не слышал ничего про Фор-бса-Робертсона, а ведь он в свое время был звездой. – Он никак не мог справиться со второй запонкой. – Я завтра снова пойду к нему, он мне еще что-нибудь расскажет.

Розмари с удивлением посмотрела на мужа.

– Ты?

– Да, он меня пригласил. – Ги вытянул руку. – Помоги, пожалуйста.

Она подошла к нему и почувствовала себя растерянной.

– Но мы ведь договаривались встретиться с Джимми и Тайгер.

– Разве? – спросил он, искренне удивившись. – По-моему, мы должны были еще созвониться.

– Нет, мы уже договорились. Ги пожал плечами.

– Ну, встретимся с ними в среду или в четверг. Розмари наконец расстегнула запонку и протянула ее на ладони. Ги забрал ее.

– Спасибо. Но ты можешь туда не ходить, если не хочешь, останешься здесь.

– Наверное, я лучше останусь, – согласилась она, потом подошла к кровати и села.

– Он лично знал Генри Ирвинга, – продолжал Ги. – И это ужасно интересно!

Розмари отстегнула чулки.

– Зачем они сняли картины? – задумчиво спросила она.

– Не понимаю.

– Картины… Они их зачем-то сняли. И в гостиной, и в коридорах. Там одни гвозди остались. Картина, которая висит над камином, совсем не из той рамы. Она на два дюйма короче с обеих сторон.

Ги внимательно посмотрел на нее.

– А я и не заметил.

– И зачем у них столько газет и бумаг в гостиной?

– А это он мне объяснил, – сказал Ги, снимая рубашку. – Он собирает марки. Со всего света, поэтому так много разной почты.

– Да, но почему все это свалено в гостиной? У них ведь есть еще три или четыре комнаты, и все закрыты. Почему бы им туда все не переложить?

Ги подошел к Розмари, держа рубашку в руке, и нажал пальцем ей на нос.

– Ты становишься такой же любопытной, как и Минни, – сказал он, чмокнул воздух и отправился в ванную.

Через десять или пятнадцать минут, поставив чайник для кофе, Розмари почувствовала резкую боль внизу живота – верный сигнал приближающихся месячных. Она расслабилась, держась одной рукой за плиту, и подождала, пока боль утихнет, затем вынула салфетку, банку с кофе и вдруг ощутила себя одинокой и несчастной.

Ей было двадцать четыре года, она хотела иметь троих детей с разницей в два года, но Ги был к этому «пока не готов», и она боялась, что он не будет готов, пока не станет такой же знаменитостью, как Марлон Брандо и Ричард Бэртон вместе взятые. Неужели он не знает о своем таланте и о том, что ему обязательно повезет? Поэтому ее план был – забеременеть «случайно»: от таблеток у нее болела голова, а резиновые изделия она считала отвратительными. Ги сказал на это, что подсознательно она продолжает оставаться доброй католичкой, хотя никаких дальнейших объяснений она ему не давала. Он снисходительно изучал ее календарь и избегал «опасных» дней, хотя каждый раз она говорила: «Нет, сегодня можно. Я уверена, что сегодня безопасно».

И вот снова в этом месяце он выиграл, а она проиграла в их недостойном соревновании, о котором он даже не подозревал.

– Проклятье! – Она с силой стукнула банкой по плите.

Из комнаты отозвался Ги:

– Что там случилось?

– Я ударила локоть!

Теперь, по крайней мере, она поняла причину своей сегодняшней депрессии.

Черт побери! Если бы они не были женаты, она бы уже раз сто успела забеременеть!