Мастерство и Преданность - Malki

Он сделал несколько шагов вдоль стола, скользя взглядом по лицам, как охотник, выбирающий добычу. Его шаги были чёткими, размеренными, но каждый из них звучал, как удар молота.

Первым он остановился у старика, который сидел, уставившись в тарелку с хлебом.

— Ты, — произнёс он, его голос прозвучал словно хлыст. — Откуда ты?

Старик вздрогнул, но не поднял головы. Его руки сжимали кусок хлеба так сильно, что он крошился. Он что-то пробормотал, но слов я не расслышал.

Этот мужчина задержал на нём взгляд ещё на мгновение, затем продолжил путь.

Его следующей целью была женщина с ребёнком. Она сидела, низко склонив голову, а её сын, бледный, как мрамор, лежал у неё на коленях.

— Этот жив? — спросил он, кивнув на ребёнка.

— Да, мой господин, — прошептала она, её голос дрожал.

— Ты уверена? — спросил он, его взгляд был холодным, как зимняя ночь.

Она лишь кивнула, крепче обнимая мальчика.

Внезапно он двинулся дальше, его взгляд остановился на мне. Я почувствовал, как всё тело сковало холодом. Его глаза будто заглядывали в самую душу, выискивая то, чего я не хотел показывать.

— А ты? — спросил он. — Что ты умеешь?

Моё горло пересохло. Я попытался что-то сказать, но вместо слов издал лишь хрип. Мои пальцы непроизвольно сжались на куске хлеба, а ноги казались ватными.

Он усмехнулся — лёгкая, мимолётная усмешка, от которой стало ещё страшнее. Затем он прошёл мимо, будто и не ждал ответа.

— Этот слаб, — бросил он кому-то позади.

Я почувствовал, как гвардейцы приблизились, их руки грубо схватили меня за плечи. Меня подняли с места так резко, что кусок хлеба выпал из моих пальцев.

— Что с ним? — спросил один из гвардейцев, обращаясь к этому мужчине.

— Он нам не нужен для охоты, — произнёс тот, не оборачиваясь.

Меня повели прочь от стола, но я всё ещё слышал, как он продолжал задавать вопросы остальным. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.

Я не знал, кто он. Не знал, зачем он здесь. Но каждое его слово, каждое движение оставались в моей памяти, будто выжженные огнём.

Меня увели от стола, и каждое движение гвардейцев ощущалось, как удар. Их руки были железными, безжалостно сжимая мои плечи. Я не сопротивлялся — не потому, что не хотел, а потому, что просто не мог. Ноги подкашивались, и я едва успевал шагать, чтобы не волочится по земле.

Меня вели вдоль холма. Шум позади стихал, сменяясь шёпотом ветра и глухим скрипом деревьев. Повозки и пленников я оставил позади, но взгляд из колбы громбула и крики людей всё ещё эхом звучали в моей голове.

Меня завели в небольшой шатёр, стоявший в стороне от основного лагеря. Его тёмные полотна колыхались под дуновением ветра, отбрасывая на землю длинные тени, похожие на когти.

Внутри было пусто, если не считать небольшой деревянной скамьи и массивного железного кольца, вбитого в землю. Гвардейцы подвели меня к скамье и силой усадили. Один из них, тяжело дыша, застегнул на моём запястье короткую цепь, прикреплённую к кольцу.

— Сиди здесь, — приказал он, прежде чем выйти из шатра.

Я остался один. Тишина в шатре была удушающей, нарушаемой лишь моим прерывистым дыханием. Я не знал, сколько времени прошло. Минуты тянулись, как часы. В какой-то момент я задремал, уставившись на свои грязные, исцарапанные руки.

Но тишину прервал звук шагов. Тяжёлые, размеренные, они приближались. Я почувствовал, как напряжение накатывает волной, сдавливая грудь. Ткань шатра колыхнулась, и в проходе появился он.

Мужчина. Тот самый, что задавал вопросы за столом. Его силуэт был чётким на фоне заката, а глаза блестели в полумраке, словно светились сами по себе.

Он остановился, не спеша входить, будто хотел дать мне время осознать его присутствие. Затем сделал шаг внутрь, его плащ тихо прошелестел по земле.

— Ты уже понял, кто я? — его голос был низким, глубоким, но в нём не было угрозы.

Я не ответил. Не потому, что боялся, а потому, что не знал, что сказать.

Он подошёл ближе, остановился прямо передо мной и наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был пронзительным, как клинок.

— У тебя есть что-то, что я вижу редко, — сказал он, медленно, словно выбирая слова. — Это не сила. Не мускулы. Это… — он сделал паузу, — свет.

Я не понимал, о чём он говорит, но его слова заставили меня вздрогнуть.

— Знаешь, что делает нас сильными? — продолжил он, его тон стал мягче, почти задумчивым. — Не только оружие или власть. Не только страх, который мы внушаем другим. Нет. Сила — это умение видеть то, что скрыто.

Он выпрямился, отступив на шаг.

— А в тебе скрыто больше, чем ты сам понимаешь.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Его слова звучали загадочно, но в них была какая-то пугающая правда.

— Ты можешь остаться таким, какой ты есть, — сказал он, наклонив голову. — Или ты можешь стать чем-то большим.

Его глаза сверкнули.

— Я даю тебе выбор. Я могу уничтожить тебя, как уничтожил бы любого другого пленника. Или ты можешь служить мне.

Он говорил тихо, почти шёпотом, но каждое его слово звучало, как приказ, от которого невозможно уклониться.

— Твой талант, — добавил он, окинув меня взглядом, — может сделать тебя ценным. И может спасти тебя.

Он замолчал, ожидая моего ответа. Но я всё ещё не мог понять, что именно он видит во мне.

Я опустил голову, избегая его взгляда, но слова лорда, как острые иглы, застряли в моём сознании. Выбор. Он сказал, что даёт мне выбор. Но был ли он на самом деле?

Я хотел жить. Хотел чувствовать тепло солнца, видеть звёзды, вдыхать воздух. Пусть и в клетке, пусть и под чужим приказом — это всё равно была жизнь.

— Я… согласен, — прошептал я, с трудом выдавливая слова.

Лорд выпрямился, его фигура казалась ещё выше. Его глаза блеснули, будто он ожидал такого ответа.

— Разумный выбор, — сказал он, кивая. Затем обернулся к стоящему неподалёку гвардейцу. — Отомкни его.

Гвардеец подошёл ко мне, его доспехи лязгнули в тишине. Ключ в замке кольца провернулся с громким щелчком, и цепь упала на землю.

Я потёр запястье, чувствуя, как боль постепенно отступает.

Лорд обернулся ко мне