Хороший, плохой, неживой - Ким Харрисон

Гленн отступил на шаг.

– Капитан Эдден не говорил мне, что вы работаете свампиром, – промямлил он.

На имя Эддена Айви резко обернулась. Движение было неуловимобыстрым, и я вздрогнула. Не к добру такое. А у Айви стала разгораться аура. Черт!Я глянула в окно – закат уже близился. Черт, черт и еще раз черт!

– Я про вас слышал, – заявил детектив, и ясжалась, услышав надменность, которой он пытался прикрыть страх.

Даже у Гленна не хватит глупости выступать против вампира вего собственном доме. И пистолет на боку ему ничем не поможет. Конечно, онможет в нее стрелять и даже убить, но тогда она станет мертвой и оторвет емуего пустую башку к чертовой матери. И ни одно жюри присяжных в мире не признаетее виновной, потому что он убил ее первым.

– Вы – Тамвуд, – сказал Гленн, и явно егохрабрость выросла из ложного чувства безопасности. – Капитан Эдден вам далтриста часов общественной работы за то, что вы ему разнесли половину отдела? Икуда он вас кинул? Детишек в больнице развлекать в полосатой юбчонке и белой блузочке?

Айви подобралась, а у меня аж челюсть отвисла. Хватило,значит, у него глупости.

– Оно того стоило, – тихо сказала Айви.

Слегка дрожащими пальцами она поставила на стол пакетзефира.

У меня дыхание перехватило. А, черт! Карие глаза Айви сталичерными от расширенных зрачков – я застыла, пораженная, как быстро этослучилось. Уже недели она на мне не вам-нирствовала, и никогда безпредупреждения. Приступ гнева – от присутствия у нее в кухне какого-то типа вформе ФВБ, – за некоторое предупреждение сойти мог, но я теперь заднимумом сообразила, что вот так выпустить ее на Гленна, не предупредив – нелучшее, что я могла сделать. Ох, не лучшее! Страх его взлетел мощно и быстро –у нее даже времени не было противостоять соблазну.

И от этого внезапного страха воздух наполнился феромонами.Они действовали мощным афродизиаком, который ощутить могла только она; рывкомзапускались тысячелетние инстинкты, скрытые глубоко в измененной вирусом ДНК. Вдолю секунды из моей слегка беспокойной соседки она превратилась в хищника,способного убить нас обоих за три секунды, если желание насытить долгосдерживаемый голод перевесит последствия осушения детектива ФВБ. И вот этошаткое равновесие меня и пугало. Где я нахожусь на ее весах между разумом иголодом, я знала, а где на этих весах Гленн – понятия не имела.

Грациозно, как перетекающий песок, она изменила позу,оперлась на кухонный стол согнутым локтем, отставив бедро. Смертоносно тихая,она окинула Гленна взглядом и остановилась на его глазах. Сладострастномедленно склонила голову, разглядывая его из-под прямой челки. И только потоммедленно, рассчитанно вдохнула. Длинные белые пальцы играли у треугольноговыреза рубашки, заправленной в кожаные штаны.

– А ты высокий. – Этот серый голос вызвал во мнезнакомый страх. – Мне нравится.

Не секс ей нужен был сейчас – господство. Она бы зачаровалаего, если бы могла, но, чтобы получить власть над несогласными, ей надоподождать, пока она сама умрет.

Ну, супер, подумала я, когда она оттолкнулась от кухонногостола и двинулась к нему. Она утратила над собой контроль. Стало хуже, чем втот раз, когда она нашла нас с Ником – мы забились на ее диван и не сталисмотреть профессиональный реслинг. Я до сих пор не знаю, что тогда ее таквзбесило – мы с ней точно обговорили, что я ей не подружка, не игрушка, нелюбовница, не тень и не как там теперь стали называть вампирских шестерок.

Я лихорадочно пыталась придумать способ ее осадить, неухудшив ситуацию. Айви остановилась перед Гленном, подол пыльника качнулся, какв замедленной съемке, будто подался вперед к его ботинкам. Язык Айви облизнулбелые-белые зубы, и они тут же скрылись, сверкнув мельком. С узнаваемойсдерживаемой мощью она уперлась ладонями по обе стороны от его головы,припечатав Гленна к стене.

– М-м-м-м, – втянула она воздух через слегкараскрытые губы. – Очень высокий. Ноги длиннющие… кожа красивая темная…Тебя Рэйчел для меня привела?

Она подалась к нему, почти его касаясь – он был выше неевсего на пару дюймов. Айви наклонилась, будто собираясь его поцеловать. У негопо лицу потекла капля пота, упала на шею, потекла ниже. Он не шевельнулся – былвесь скован напряжением.

– Ты на Эддена работаешь, – прошептала она, неотрывая глаз от струйки влаги, скатывающейся по шее в ключичную ямку. – Расстроится,наверное, если ты умрешь.

Глаза ее дернулись на звук его быстрого дыхания, уставилисьв его зрачки.

Не шевелись, подумала я, зная, что иначе инстинкты возьмут унее верх. И без того опасно, что он так приперт спиной к стенке.

– Айви? – позвала я, стараясь ее отвлечь, уйти отнеобходимости объяснять Эдцену, отчего это его сын оказался вреанимации. – Эдден мне дал поручение. Гленн меня подвез домой.

Усилием воли я заставила себя не вздрогнуть, когда черныеямы зрачков обернулись ко мне. Айви не сводила с меня глаз, пока япередвигалась так, чтобы между нами оказался кухонный стол. Она не шевелилась,только рука ее плавала над плечом и шеей Гленна, палец держался над ним точно вполудюйме.

– Айви? – повторила я неуверенно. – Можетбыть, Гленн уже хочет уехать? Отпусти его.

Кажется, моя просьба дошла. Айви резко, быстро вдохнула,согнула руку и оттолкнулась от стены.

Гленн рванулся из-под нее молнией. С пистолетом в руке онвстал в арке двери, расставив ноги, направив оружие на Айви. Щелкнул предохранитель.Глаза Гленна вылезали из орбит.

Она повернулась к нему спиной и вернулась к сумке спродуктами. Как будто его и не замечала, но я знала, что она воспринимала все –вплоть до осы, стукающейся в потолок. Ссутулившись, она достала из сумки пакетнарезанного сыра и положила на стол.

– Скажи этому бурдюку с кровью, своему капитану, что яему привет передавала.

В ее голосе звучала приличная толика сдержанной злости, нони голода, но потребности господствовать – не было.

Чувствуя дрожь в коленках, я долгим выдохом выпустилазадержанный в легких воздух.

– Знаешь что, Гленн? – предложила я. –Убери-ка ты этот пистолет, пока она у тебя его не отобрала. И если ты еще разоскорбишь мою подругу, я не буду мешать ей выдрать тебе горло. Тебе понятно?

Его взгляд метнулся к Айви, потом он сунул пистолет вкобуру. И остался стоять в проходе, тяжело дыша.

Думая, что худшее уже позади, я открыла холодильник.

– Айви, – сказала я небрежно, стараясь, чтобы всестало как ни в чем не бывало. – Не бросишь мне пепперони?

Айви посмотрела на меня через всю кухню, мигнула несколькораз, окончательно беря под контроль сорвавшийся с цепи инстинкт.

– Пепперони, – повторила она чуть охрипшимголосом. – Ага.