Анти-Авелин - Наталия Земская

Петрович испытывал неприязнь к хамелеонистому Боголюбову, но вид денежных купюр…

– Я схожу пока за хорошим коньячком, – Боголюбов поднялся и вышел за дверь, ведущую, по всей вероятности, в соседнюю комнату. Предоставив, таким образом, Петровичу самостоятельно решать, что же ему дальше делать с этими деньгами.

Когда Боголюбов вернулся, Петрович стоял около выхода в коридор:

– Эдуард Константинович, вам необходимо будет явиться сегодня в управление, для дачи показаний по делу.

– Я уже давал показания следователю ФСБ.

– Я в курсе, и видел эти протоколы. Вам необходимо понять, что показания, по ходу следственных действий, придется давать неоднократно.

– Понимаю, понимаю. А как же коньячок?

– Не употребляю, спасибо. До встречи.

Спустившись на первый этаж, Петрович нашел Саламатина.

– Ну, как вам Боголюбов? – спросил Саламатин.

– Скользкий. Много не договаривает. Следователю придется попотеть с этим типом. Но на убийцу он действительно не похож, скорее, на мошенника.

– Мне тоже так показалось. Иннокентий Петрович, завтра утром я обязательно приму участие в совещании оперативного штаба, а сейчас мне надо уехать. Перед отъездом я хотел бы обратить ваше внимание еще на двух персонажей, живущих в этом особняке: Гульнара Шарипова, или тетя Груня – помощница по хозяйству Бжозовской, и Борис Ким – управляющий усадьбой. Эти люди находились в услужении у Бжозовских с самого своего рождения, их родители тоже были прислугой в этой семье. Я полагаю, они многое могут поведать о членах этого семейства. Ваши сотрудники уже опрашивают их.

– Спасибо. Побеседую с ними лично.

– И еще. Как мы и предполагали, журналистами сейчас заполнено все свободное пространство в радиусе ста метров от забора этого дома. Будьте аккуратней.

– И за это предупреждение большое спасибо, – усмехнулся Петрович. – До встречи.

Они пожали друг другу роки и разошлись.

– Семенов! – окликнул Петрович своего помощника. – Докладывай.

– Криминалисты зафиксировали следы преступления. Все предполагаемые свидетели опрошены и вызваны в управление на допрос, осмотр дома и сада продолжается, но орудие убийства по-прежнему не найдено.

Они вошли в залу. Труп уже вынесли. Криминалисты упаковывали в чемоданчики и ранцы свой инвентарь. В углу залы, на золоченом стульчике, скучал Сомов. Завидев Петровича, он соскочил со стульчика и устремился навстречу.

– На дело назначен следователь, – добродушно сообщил Сомов Петровичу, – Егерев Игорь Семенович, старший следователь по особо важным делам – лучший в области.

Петрович уже сталкивался по работе с Егеревым. Похожий на бладхаунда, с обвисшими щеками и мудрыми глазами, он внимательно слушал доклады оперативников, а потом задавал короткие и точные вопросы, после которых казалось, что он лично присутствовал на месте преступления и своими глазами видел все недочеты в работе опергрупп. Его побаивались, но уважали.

– Хорошая новость, – кивнул Петрович и, заметив пятна кофе на мятом пиджаке Сомова, спросил: – Вы где кофе раздобыли, Николай Николаевич?

– На кухне есть кофе-машина, – оторопело ответил он.

– Семенов, принеси большую кружку кофе с сахаром.

– Будет сделано, – Семенов удалился в направлении кухни.

– Вы как узнали, Иннокентий Петрович, что я пил кофе? – искренне удивляясь, спросил Сомов.

– Интуиция, – пожал плечами Петрович. – Где сейчас тетя Груня и Борис Ким, знаете?

– Знаю. Пойдемте, покажу. После досмотра помещений прислуге разрешили вернуться в служебную часть дома.

В уже узнаваемом кабинете управляющего чернявая кривоногая женщина неопределенного возраста, с редкими усиками над верхней губой, сидя на диване, что-то вполголоса наговаривала сухенькому мужчине с монголоидными чертами лица, сидящему рядом. Без сомнения, это были тетя Груня и Борис Ким.

– Ой, Боря, – нарочито громко произнесла тетя Груня, завидев Петровича, – никогда за один день не видела столько красивых мужчин.

Борис Ким подскочил с дивана и, припадая на одну ногу, заискивающе протянул левую руку для приветствия, его правая рука безжизненно висела вдоль туловища.

– Ландрин, зам по оперативной работе, – наигранно грубо представился Петрович.

– Ой, матушка! Ой, кормилица! Что же ты наделала? На кого же ты нас, сердешная, оставишь? – фальшиво запричитала тетя Груня, закрыв лицо ладонями.

– Мне надо поговорить с каждым из вас в отдельности, – с раздражением попросил Петрович.

– Прекрати! – цыкнул на тетю Груню Борис Ким и вышел из кабинета.

Тетя Груня, отняв ладони от лица, зашмыгала носом в цветастую тряпочку.

– Что вы можете рассказать о произошедшем ранним утром убийстве?

– Меня разбудил стук в дверь и крики.

– В котором часу это было?

– Около пяти утра. Было еще темно.

– Так. Продолжайте.

– Я накинула халат и выбежала в коридор. Там, около двери в холл, толпилась прислуга. Я приказала дать мне пройти и увидела хозяйку с хозяином и Назиру.

– Назиру?

– Да, горничную, которая убирается в холле первого этажа.

– А остальная прислуга где была в это время?

– В коридоре служебных помещений.

– Почему они не вышли в холл?

– Им запрещено, без особых распоряжений. За каждым работником в этом доме закреплены помещения, в которых он может находиться. Это сделано для того, чтобы не крали. Если работник переступает границы своей территории, то его увольняют.

– А вы можете передвигаться по всему дому?

– Конечно, я и Борис.

– Во что был одет хозяин дома?

Этот вопрос явно застал тетю Груню врасплох. Она тщетно искала ответ на него у себя под ногами.

– Красный шелковый халат поверх черных брюк и белой рубашки, – помог Петрович тете Груне.

– Да, – согласилась она.

– И красный шейный платок под воротом рубашки.

– Да, – согласилась и с этим тетя Груня.

– Он что, в этом спит?

– Почему?

– Как такая тщательно подобранная одежда могла оказаться на человеке, выбежавшем в пять утра на крики о помощи?

– Наш хозяин всегда элегантно одет.

– Допустим.

– Во что была одета хозяйка?

– Как обычно, в брюки и свитер.

– Она всегда так ходит по дому?

– Нет, она так одевается, когда работает в саду.

– В темноте?