Маска одержимости-2 - Роберт Лоуренс Стайн

От маминых слов у меня в глазах помутилось. Будто меня мешком по голове стукнули. Я издал жалобный стон и повернулся к Спарки. А тот смотрит на меня во все глаза и по полу своим обрубком колотит. И так радостно! Вот, дескать, как хорошо я сделал!

— Ты мне жизнь загубил, проклятый Спарки! — хотелось крикнуть мне. — Жадный дрянной поросёнок! Не мог хоть одно печеньице оставить! Чтоб тебя, Спарки! Теперь мне конец. Теперь я до конца дней своих буду с такой страшной рожей.

И всё почему? Потому что этот урод Спарки тоже любит чёрно-белое печенье.

А Спарки колотит хвостом и на меня — прыг. Прижался к моим ногам. Хочет, чтоб его погладили.

Нет уж, думаю я. Поглажу я тебя, предатель, жди.

А из соседней комнаты папа зовёт маму. И мама уходит, помахав на прощанье нам рукой:

— Ладно, развлекайтесь, дети!

Развлекайтесь! Больше мне никогда в жизни не развлекаться, с горечью подумал я. Я почувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

— Что теперь делать? — поворачиваюсь я к Карли Бет.

— Хватай Спарки, — шепчет она в ответ, подбираясь к псу.

— Спарки? Это ещё зачем? Чтоб я ещё когда-нибудь прикоснулся к этому псу! — с негодованием воскликнул я.

А Спарки свой язык вывалил и трётся об меня.

— Подними его! — снова говорит Карли Бет.

— Зачем?

— Спарки — твой символ любви! — говорит Карли Бет. — Ты посмотри на него, Стив. Разве не видишь, как он тебя любит.

— Да, любит. Даже моё печенье сожрал! — хмуро бросаю я.

Карли Бет так и наступает на меня.

— Далось тебе это печенье! Хватай Спарки! Он твой символ любви. Подними его и прижми к себе. Голову даю на отсечение, маска спадёт.

— А что, попытка не пытка.

Подбираюсь к своему бедовому терьеру. Нагибаюсь. Спина так и хрустнула. Колени заскрипели, будто там песок.

Только бы получилось, взмолился я. Только бы получилось!

Протягиваю руки за Спарки, а он — прыг! — и побежал в комнату к родителям.

— Спарки, назад! — кричу, хватая руками пустоту.

Собака останавливается в нескольких шагах от меня и поворачивается.

— Ко мне, Спарки! — зову её своим слабым голосом. — Спаркинька, иди ко мне, иди к Стиву.

Пёс снова заколотил своим обрубком. Башкой двигает из стороны в сторону, а сам ни с места.

— Он играть со мной вздумал, — жалуюсь я Карли Бет. — Хочет, чтоб я побегал за ним.

Встаю на колени и протягиваю к Спарки обе руки.

— Ну, давай, Спарки. Иди ко мне. Я староват, чтобы бегать за тобой. Ну, иди сюда, пёсик.

К немалому моему изумлению Спарки тявкнул и, подбежав, прыгнул мне на руки.

— Обними его, Стив, — кричит Карли Бет. — Обними его. Сейчас всё получится, вот увидишь!

Пёс такой тяжёлый. Я еле удержал его. Но всё же держу из последних сил. Так и прижимаю к груди.

Схватил и держу. Держу и держу. Но ничего не происходит.

26

Прошла, наверное, минута, и этой псине надоело сидеть у меня на руках. Он вырвался, спрыгнул на пол и побежал в другую комнату.

Хватаюсь обеими руками за маску. Только я и так знаю, что зря силы трачу. Никакой разницы не чувствую. Как было, так и есть. Отвратительная личина приросла к моему лицу и сидит как влитая.

Карли Бет сочувственно положила мне руку на плечо.

— Мне очень жаль, Стив, — говорит. — Видать, у каждой маски свой нрав.

— Ты хочешь сказать, что мне, чтобы отделаться от неё нужно что-то другое?

Карли Бет кивает головой:

— Думаю, что да. Вот только что?

Я издал крик отчаяния.

— Всё кончено, — чуть не плачу. — Я даже на ноги подняться не могу!