Девушка из кошмаров - Кендари Блейк

– Я парюсь. И маме Каса не все равно. Только попробуй об этом забыть. – Он кивает на Кармель. – А у тебя как?

– Средний балл – отлично, – рапортует она. – Таким он и останется. А главное – результат, как говорит папа. – Улыбка у нее милая, извиняющаяся, но уверенная.

Морвран качает головой.

– Ты разговаривал с этим своим британским другом? – спрашивает он меня.

– Ага.

– Что он сказал?

– Сказал отпустить.

– Хороший совет. – Он затягивается трубкой, и на выдохе лицо его скрывается в клубе дыма.

– Я не могу ему последовать.

– Придется.

Вперед выступает Кармель, тоже скрестив руки на груди:

– Почему это придется? Не перебор ли уже с загадочностью? Может, если вы просто расскажете нам, что происходит и почему нам следует оставить это дело, так мы и оставим?

Морвран отводит взгляд, кладет трубку на стеклянную столешницу.

– Я не могу рассказать вам того, чего не знаю. Это не точная наука. Не сводка новостей. Это просто мерцает тут, внутри, – говорит он, указывая на собственную грудь. – Или тут, – указывает на висок. – Оно говорит – держись подальше. Оно говорит – отпусти. Люди следят за тобой. Такие люди, относительно простого наблюдения которых ты ничего не имеешь против, но надеешься, что они никогда не появятся. И есть еще кое-что. – Он снова присасывается к трубке, и вид у него глубокомысленный – только так и можно выглядеть, когда куришь трубку. – Нечто пытается сдерживать ситуацию, тогда как нечто иное пытается тянуть вперед. И именно это меня больше всего и заботит, если хотите знать правду. Из-за этого мне трудно держать язык за зубами.

– Трудно держать язык за зубами по какому поводу? – спрашиваю я. – Что вы знаете?

Морвран смотрит на меня сквозь дым, но я не отвожу взгляда. Я не собираюсь отступать. Не могу. Я ей обязан. И не только. Мне невыносимо думать, что она страдает.

– Просто брось это, ладно? – говорит он, но я слышу: решимость покинула его голос.

– Что вам известно, Морвран?

– Я знаю… – он вздыхает, – кое-кого, кто может что-то знать.

– Кого?

– Мисс Риику.

– Тетю Риику? – изумляется Томас. – Да что она может знать об этом? – Он оборачивается ко мне. – Маленьким я, бывало, к ней ездил. На самом деле она мне не тетя, скорее как бы друг семьи. Много лет ее не видел.

– Мы потеряли связь, – пожимает плечами Морвран. – Иногда так бывает. Но если Томас тебя к ней свозит, она поговорит с тобой. Она всю жизнь была финской ведьмой.

Финской ведьмой. От этих слов мне хочется оскалиться и вздыбить шерсть. Аннина мать, Мальвина, была финской ведьмой. Именно поэтому она сумела проклясть Анну и привязать ее к дому. Сразу после того, как перерезала ей горло.

– Она не такая, – шепчет Томас. – Не такая, как та.

Воздух вытряхивается из легких, и я тепло киваю ему. Меня больше не задевает, что он порой влезает в мои мысли. Он не нарочно. А при мысли о Мальвине я мгновенно вскипел так, что у него дендриты, поди, рождественской елкой вспыхнули.

– Отвезешь меня к ней? – спрашиваю.

– Думаю, да, – пожимает он плечами. – Но скорее всего кроме тарелки имбирного печенья нам ничего не перепадет. Она и в моем детстве была не от мира сего.

Кармель держится в сторонке, тихо поглаживая Стеллу. И тут ее голос рассекает дым:

– Если тебя действительно преследуют, сумеет эта мисс Риика прогнать ее?

Резко вскидываю на нее глаза. Никто не отвечает на вопрос Кармель, и спустя пару секунд она упирается взглядом в пол.

– Ладно, – говорит она, – давайте тогда уже двигать, думаю.

Морвран попыхивает трубкой и качает головой:

– Только Кас и Томас. Тебе нельзя, девочка. Риика тебя и на порог не пустит.

– В смысле? Почему не пустит?

– Потому что ты не хочешь получить ответы, которые они ищут, – отвечает Морвран. – Сопротивление расходится от тебя волнами. Если поедешь с ними, они никуда не попадут. – Он утрамбовывает пепел в трубке.

Смотрю на Кармель. Взгляд у нее уязвленный, но не виноватый.

– Тогда я не еду.

– Кармель… – начинает Томас, но она его обрывает:

– Вам тоже не стоит ехать. Никому из вас. – Я открываю рот, но смотрит она на Томаса. – Если ты на самом деле ему друг, если заботишься о нем, то тебе не следует идти у Каса на поводу. – Тут она разворачивается на каблуках и выходит из комнаты. Она проходит уже весь магазин, прежде чем мне удается высказаться: мол, я не младенец, мне не нужны ни дуэньи, ни няньки, ни, черт подери, советники.

– Да что с ней такое сегодня? – спрашиваю я Томаса, но по тому, как он сморит ей вслед с открытым ртом, мне абсолютно ясно, что он понятия не имеет.