Каньон Холодных Сердец - Клайв Баркер

– Тэмми!

– Я слышу тебя, Максин!

– Здесь, наверху, все ужасно скрипит. А как внизу?

– Скрипа и треска тоже хватает.

– По-моему, нам надо поторопиться.

– Мы же договорились. Пятнадцать минут – и уходим.

– Уверяю тебя, этот срок стоит сократить.

Подойдя к двери в спальню, Максин тихонько постучала. Затем окликнула Тодда по имени. Ответа не последовало, и тогда она потянула за ручку. Дверь оказалась незапертой. Максин рывком распахнула ее. В воздухе поднялись клубы пыли, и под дверью что-то треснуло и зашуршало. Нагнувшись, Максин обнаружила на полу за порогом несколько камней и крупных комьев земли, поросших травой. Судя по всему, кто-то набрал в саду целый мешок земли и рассыпал ее по полу.

– Тодд! – вновь позвала Максин.

На этот раз в ответ раздалось какое-то невнятное бормотание. Женщина отважно вошла в комнату.

Шторы были плотно задернуты, и сквозь узкие щели проникали лишь слабые проблески солнечного света Спертый воздух свидетельствовал о том, что никто уже давно не открывал ни окна, ни дверь; однако к запаху затхлости примешивался запах свежей грязи. Оглядевшись в полумраке, Максин различила на кровати темный силуэт. Кто-то сидел там, подняв колени под одеялом. В следующее мгновение она узнала Тодда. Да, это был он, голый до пояса.

– Привет, Максин, – произнес он. В голосе его не слышалось ни радости, ни досады.

– Привет, Тодд.

– Вижу, тебя вновь потянуло сюда?

– Я приехала с Тэмми, – торопливо сообщила Максин, словно пытаясь свалить вину на другого.

– Да, я слышал ее голос. Я ее ждал. Хотя и не был уверен, что она вернется. А вот тебя я не ждал совсем. Думал, теперь, когда я мертв, между нами все кончено. Думал, ты обо мне и не вспомнишь. Знаешь, как говорится, с глаз долой…

– Все не так просто.

– Неужели? А по-моему, это очень справедливая пословица.

– А ты… ты вспоминал обо мне?

– И о тебе. И о Тэмми. И о том, что со мной было. Да, все это время я только и делал, что прокручивал в памяти всю свою жизнь. Здесь, знаешь ли, не так много других занятий.

– Но что тебя тут удерживает?

Тодд пошевелился, и несколько комьев земли скатились с кровати на пол. Максин увидела, что нижнюю часть его тела укрывает вовсе не одеяло, а куча влажной земли. Стоило Пикетту двинуться, и куча эта начала разваливаться. Он протянул руку и принялся сгребать землю, не давая ей просыпаться через край кровати.

Максин с удивлением заметила, что тело Тодда находится в прекрасной форме. Давно он уже не выглядел так хорошо. Живот казался подтянутым, мускулистым и плоским, грудные мышцы, в меру накачанные, рельефно выступали под кожей. Шрамы зажили, и лицо его вновь обрело прежнюю красоту. Следы, нанесенные временем, разными излишествами и скальпелем доктора Берроуза, исчезли без следа.

– Ты прекрасно выглядишь, – заметила Максин.

– Только чувствую себя далеко не лучшим образом, – откликнулся он.

– Правда?

– Правда. Ты ведь знаешь меня как облупленного, Максин. Я ненавижу быть самим собой. Это сводит меня с ума.

Тодд отвел взгляд от бывшего менеджера и вновь принялся поправлять кучу земли у себя на коленях. Максин увидела, что из влажных комьев торчит его возбужденный член.

– Когда я проснулся, он уже стоял, – сообщил Том, поймав ее взгляд, и слегка потеребил член рукой. – И с тех пор он не желает опускаться.

Судя по голосу, он ничуть не гордился этим фактом, но и не был им огорчен; упорно стоявший пенис лишь забавлял его – точно так же как и куча земли, что скрывала нижнюю часть его тела.

– Слушай, а зачем ты устроил на кровати газон?

– Просто для развлечения. Сам не знаю для чего.

– Нет, знаешь, – непререкаемым тоном возразила Максин.

– Ты права, знаю. Я ведь мертв, не так ли?

– Да.

– И я это понимаю, – кивнул Том с угрюмым видом человека, только что получившего подтверждение плохой новости. – Прекрасно понимаю. Стоило мне взглянуть в зеркало и увидеть, что все мои шрамы исчезли, я понял: теперь я стал таким же, как и вся эта дохлая братия в каньоне. И я отправился их искать.

– Зачем?

– Мне надо было с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь из товарищей по несчастью. Узнать, как вести себя в подобных обстоятельствах. Когда ты мертв – и в то же время пребываешь на земле и имеешь тело. Так сказать, плоть. Я думал, может, существуют какие-то правила на этот счет. Но все мертвецы – такие как я – исчезли.

Том оставил в покое свой член и уставился на сверкающую полоску света, что проникала сквозь плотные занавеси.

– Остались лишь те, другие…

– Отродья?

– Да. Но все они передохли, словно мухи.

– Мы их видели. Точнее, их трупы. Там, в саду.

– Мерзкая падаль, – пробормотал Тодд. – Я знаю почему.

– Что почему?

– Почему они все померли.

– И почему же?

Тодд облизнул губы и нахмурился. Взгляд его стал непроницаемым.

– Тут есть нечто, Максин, – сказал Тодд. – Оно выходит по ночам.

Голос его сорвался до хриплого шепота:

– Оно сидит на крыше.

– Ради бога, о чем ты говоришь? – недоуменно вопросила Максин.

– Сам не знаю о чем. Знаю только, что чуть не наложил в штаны, когда увидел его в первый раз. Оно сидело на крыше и сияло.

– Сияло?

– Да, сияло, словно кусочек солнца.

Тодд вдруг принялся торопливо заваливать возбужденный член землей, словно мальчик, которого застали за позорным занятием; он сыпал землю пригоршнями, надеясь скрыть свою эрекцию. Однако усилия его оказались тщетными. Напряженная красная плоть по-прежнему торчала из земли.

– Мне бы не хотелось, чтобы оно увидело меня, Максин, – едва слышно прошептал Тодд. – То, что сидит на крыше. Оно не должно меня увидеть. Ты не можешь сказать ему, чтобы оно убиралось прочь?

Максин не смогла сдержать смех.

– Не смейся, прошу тебя, – с досадой оборвал ее Тодд.

– Ничего не могу с собой поделать, – сквозь хохот сказала она. – Видел бы ты себя со стороны. Сидишь посреди кучи грязи, играешь со своим петухом и рассуждаешь про какой-то страшный свет…

– Я не знаю, что это такое, – повторил Тодд. – Но оно меня пугает.

Максин продолжала бороться с приступами смеха – таким абсурдным казалось ей все происходящее.