Вампир Лестат - Энн Райс

Сознание того, что никто из мне подобных никогда непоявлялся в этих первозданных краях, одновременно и возбуждало, и пугало меня.

Еще до того, как наступило мое первое в Америке утро ивзошло солнце, я успел полюбить эту равнинную и болотистую страну в не меньшейстепени, чем любил сухой и жаркий Египет. Впоследствии я стал восхищаться еюбольше, чем любым другим местом на земле.

Волшебный запах сырой травы, свежей зелени листьев, розовыхи желтых цветов невиданной красоты был здесь на удивление силен. А красотаогромной реки, мчащей буро-коричневые воды мимо жалкой и убогой Пляс-д’Арме сее маленьким собором, затмила великолепие всех других рек, на которых якогда-либо бывал.

Невидимый, я беспрепятственно осматривал и изучал маленькуюколонию с ее ветхими домами, грязными улочками и проулками, спускающимися кморю, и испанскими солдатами, слоняющимися у каталажки. Я подолгу бродил средиприбрежных лачуг и кабачков, забитых вечно ссорящимися и дерущимися матросами,все свое свободное время проводящими за игрой и развлекающимися сочаровательными смуглокожими карибскими женщинами. Мне нравилось выходить запределы колонии, чтобы полюбоваться бесшумными вспышками молний, услышатьдалекие глухие раскаты грома, ощутить на своем теле теплые и нежные струилетнего дождя.

Низко нависающие над землей крыши маленьких коттеджейблестели в лунном свете. Отблески света играли на железных прутьях ворот возлекрасивых городских домов в испанском стиле. Свет проникал сквозь кружевозанавесей и чисто вымытые стекла дверей и окон. Я бродил среди наспехпостроенных бунгало, беспорядочно разбросанных по окраинам до самого защитноговала, заглядывал в окна и рассматривал отделанную позолотой мебель, украшенныеэмалью предметы обихода – словом, все те свидетельства цивилизации, которые встоль варварски-диком месте казались поистине бесценными и чересчурутонченными.

Время от времени я встречал видение: пробирающегося по грязиистинного французского джентльмена в белоснежном парике и изящном, сшитом попоследней моде сюртуке. Рядом с джентльменом шла жена в кринолине, асопровождающий их черный раб в высоко поднятых руках нес для них чистую обувь.

Мне казалось, что я оказался на всеми покинутой сторожевойзаставе у входа в Сад Зла, что моя родина и я сумеем сохраниться в НовомОрлеане, если, конечно, сохранится сам Новый Орлеан. В этих первозданных, незнающих законов местах мои страдания должны стихнуть, а исполнение заветных желанийдоставит мне несравненное удовольствие.

В ту первую ночь, проведенную в зловонном и грязном рае,были минуты, когда я страстно молился, чтобы, несмотря на все тайныевозможности, каким-то образом стать близким всем смертным. Быть может, я вовсене чуждый людям изгой, а только неясное воплощение совершенства человеческойдуши?

Древние истины и древняя магия, революции и новыеизобретения – все вместе служат лишь для того, чтобы отвлечь нас от страстей,которые так или иначе овладевают всеми нами.

И в конце концов, устав от сложностей жизни, мы с нежностьювспоминаем далекие времена, когда сидели на коленях у матери и каждый еепоцелуй в полной мере удовлетворял все наши желания. Что же нам остаетсятеперь, как не броситься в объятия того, что заключает в себе одновременно ирай небесный, и ад, – в объятия собственной судьбы.