Утеха падали - Дэн Симмонс

— Ладно, остановись здесь, Ричард, — распорядился Барент. Вспыхнул свет в салоне, на экране видео осталось изображение удаляющегося лимузина. — Ну, что скажете, джентльмены? — осведомился Барент.

Тони Хэрод моргнул и оглянулся. К. Арнольд Барент восседал за своим большим изогнутым столом, позади него поблескивали телефонные отводы и компьютерные приставки. За стеклами иллюминаторов было темно, шум моторов приглушался внутренней обшивкой салона. Напротив Барента сидел Джозеф Кеплер — его серый костюм выглядел свежеотглаженным, черные ботинки блестели. Хэрод посмотрел на грубовато-миловидное лицо Кеплера и решил, что тот похож на Чарлстона Хестона и такой же идиот. Сложив руки на своем плоском животе, в кресле рядом с Барентом сидел преподобный Джимми Уэйн Саттер. Его длинные седые волосы белели в лучах приглушенного верхнего освещения. Кроме них, в помещении находился лишь новый ассистент Барента Ричард Хейнс. Мария Чен вместе с остальными дожидалась их в носовом салоне.

— Похоже, кто-то пытался убить нашего любимого президента, — произнес Саттер со свойственными его голосу елейными модуляциями. уголки рта Барента чуть дернулись.

— Это более чем очевидно. Но зачем Вилли Бордену понадобилось так рисковать? И в кого он на самом деле метил — в Рейгана или в меня?

— Вас я в этом клипе не заметил, — хмыкнул Хэрод.

Барент кинул взгляд на продюсера.

— Я стоял в пятнадцати футах за спиной президента, Тони. Когда раздались выстрелы, я только что вышел из отеля «Хилтона». Ричард и моя охрана успели затолкать меня обратно.

— Нет, что хотите, но не могу поверить, что Вилли Борден может иметь к этому какое-то отношение, — заметил Кеплер. — Сейчас нам известно больше, чем на прошлой неделе. У Хинкли оказалась длинная история болезни, изобилующая подробностями душевною расстройства. Он вел дневник. Но все это было связано с тем, что он был одержим Джоди Фостер. Так что это абсолютно не относится к делу. Старик мог использовать одного из собственных агентов Рейгана или вашингтонского полицейского, того, которого застрелили. Ведь этот фриц — бывший офицер вермахта, не так ли? Думаю, он умеет пользоваться и более существенным оружием, чем пневматическая винтовка двадцать второго калибра.

— Заряженная разрывными пулями к тому же, — напомнил Барент. — Они не взорвались чудом.

— Чудо заключается в другом — одна из них отскочила рикошетом от дверцы машины и попала в Рейгана, — заметил Кеплер. — Если бы в этом был замешан Вилли, он бы дождался, пока вы не усядетесь с президентом, и тогда бы использовал агента с «узи» или с «мак-10», не опасаясь провала.

— Утешительная мысль, — сухо заметил Барент. — А ты что думаешь, Джимми?

Саттер промокнул лоб шелковым носовым платком и пожал плечами.

— В том, что говорит Джозеф, есть резон, брат К. Доказано, что парень был не в себе. Зачем было тратить столько сил на сочинение всей этой истории, чтобы в результате промазать?

— Он не промазал, — покачал головой Барент. — Он пробил президенту левое легкое.

— Я имел в виду тебя, — широко улыбнулся Саттер. — В конце концов он впервые присутствовал в качестве полноправного члена на заседании Клуба Островитян.

— Тони? — Барент повернулся к Хэроду.

— Не знаю, — откликнулся тот. — Просто не знаю.

Барент кивнул Ричарду Хейнсу.

— Может, это сумеет помочь нам в наших рассуждениях.

Свет опять погас, и на экране задергалось зернистое изображение, зафиксированное на восьмимиллиметровой пленке, которое позднее было переведено в видеозапись. Это были разрозненные массовые сцены. Перекрывая толпу, проносились полицейские машины, кавалькады лимузинов и передвижные средства тайной службы. Хэрод понял, что это приезд президента в отель «Хилтон» в Вашингтоне.

— Мы отыскали и конфисковали всевозможные частные записи, сделанные в этот момент, — прокомментировал Барент.

— А кто это «мы» ? — поинтересовался Кеплер. Барент приподнял одну бровь.

— Несмотря на то что безвременная кончина Чарлза стала для нас большой потерей, Джозеф, мы продолжаем сохранять определенные контакты с известными кругами. Вот это место.

На экране возникла почти пустая улица и чьи-то затылки. Хэрод догадался, что снималось это с расстояния тридцати-сорока ярдов от места выстрела, с противоположной стороны улицы. И снимал человек, страдавший нервной трясучкой. Попыток привести камеру в неподвижное состояние почти не предпринималось. Звука не было. О том, что были произведены выстрелы, можно было догадаться только по усилившемуся волнению толпы. Объектив камеры в это мгновение не был направлен на президента.

— Вот! — воскликнул Барент.

Кадр застыл на большом видеоэкране, угол зрения, под которым велась съемка, был неудобным, но между плечами двух зевак отчетливо виднелось лицо пожилого человека лет семидесяти. Из-под клетчатой спортивной кепки выбивались седые волосы. Он стоял на противоположной стороне улицы и внимательно наблюдал за происходящим. Взгляд его маленьких глаз был холоден и спокоен.

— Это он? — спросил Саттер. — Ты уверен?

— Но он не похож на человека с фотографии, которую я видел, — откликнулся Кеплер.

— Тони? — вновь спокойно осведомился Барент.

Хэрод почувствовал, как на его лбу и верхней губе выступили крупные капли пота. Застывший кадр был зернистым, искаженным из-за плохого объектива, снят под неудобным углом и на дешевой пленке. Нижний правый угол кадра был засвечен. Хэрод мог бы сказать, что изображение слишком туманно, что он не уверен. Он мог еще не впутываться во все это — и в то же время не мог.

— Да, — кивнул он, — это Вилли.

Барент опустил голову, Хейнс выключил экран, зажег в салоне свет и отбыл. В течение нескольких секунд стояла полная тишина, если не считать успокоительного гула реактивного двигателя.

— Может, это всего лишь случайное совпадение, Джозеф? — осведомился К. Арнольд Барент, обойдя стол и усаживаясь в кресло.

— Нет, — откликнулся Кеплер. — И все же я ничего не понимаю! Что он пытается доказать?

— Возможно, всего лишь то, что он по-прежнему действует, — предположил Джимми Уэйн Саттер. — Что он ждет. Что он может захватить любого из нас, когда того пожелает. — Преподобный опустил голову, так что его щеки и подбородок прорезали глубокие складки, и улыбнулся Баренту сквозь свои бифокальные стекла. — Полагаю, ты на время воздержишься от появлений в общественных местах, брат К.? — спросил он.

Барент скрестил руки на груди.

— Это наше последнее собрание перед летним выездом в июне на остров. До этого времени... я уеду из страны... по делам. Прошу всех вас принять необходимые меры предосторожности.

— Меры предосторожности против чего? — осведомился Кеплер. — Что ему надо? Мы уже предложили ему членство в клубе по всем возможным каналам. Мы даже послали к нему с этой информацией еврея-психиатра и убеждены в том, что он успел связаться с Лугаром, перед тем как оба погибли во время происшедшего взрыва...