По ту сторону - Елена Ликина

— Чем ты её напоила? — Тоська присматривалась к пузырьку.

— Болотной водой. Есть у меня запасец. На всякий случай держу.

— Поняла, что болотной. Где начерпала?

— В дальнем бочаге, за мельницей.

— На чём настояла?

— Всё-то тебе расскажи, — фыркнула шишига, собирая склянки в сундучок. — Прочитай-ка лучше, что она написала.

Тоська накрыла ладонью дорожку из пыльцы, помолчав, сообщила:

— Василиска поднять собираются. А Ермолаево в изоляции. Мы это и без того знали.

— Про деревню слышу впервой. — шишига мельком взглянула на Маринку. — Про василиска новости дошли, под него уже и наседку присмотрели. Да только она сбежала.

— Откуда знаешь? — от избытка чувств дворовый слегка боднул старушонку.

— Алька сама и рассказала.

— Алька? — хором вскричали Маринка и кот. — Спасласи, девка? Сбежала от Никанорихи?

— Фёдор её на болоте нашёл. А я после прикреп срезала. — шишига огляделась вокруг и вздохнула. — Хорошо у тебя, Тоська. Да мне пора.

— Может, чайку? Поговорим хоть немного.

— Не могу. Ты же знаешь — чем дольше задержусь, тем труднее будет переход.

— Спасибо тебе, — Тоська обняла шишигу.

Медленно-медленно побрели они от домишки, негромко переговариваясь о чём-то.

— Что смотришь? — весело подмигнул кот. — Алька твоя в надёжных руках! На мельничке свадебка затеваетси! Гульнём на все катушки!

— Давай попросимся с ней? — Маринка кивнула вслед шишиге.

— Не получитси с ней. Здеси каждый за себя. — кот легонечко подтолкнул насупившуюся Маринку. — Не кисни, девка! Мы выберемси, обещаю. Есть у меня одна идейка!

Глава 12

Управляемая вертляной, Никаноровна забрела в самую глушь. Только тогда нечистая подселенка позволила бабке остановиться, чтобы передохнуть.

— Попить бы, — от голода и усталости, Никаноровна едва шевелила языком.

— Терпи. — грубо оборвала вертляна. — Я пить не хочу. И ты не станешь.

Но бабка не в силах была послушаться приказа своей хозяйки, захрипев, снова пробормотала:

— Пить… пить… Пить!..

— Не за той летала, не ту поймала! — сердито рявкнула нечисть. — Вона, ягода растёт. Сорви, освежись.

Никаноровна качнулась вперёд, расплывшаяся картинка на миг обрела чёткость. Перед ней и впрямь стелился кустарничек, где среди зелёных, смахивающих на хвоинки, листочков чернели горошинки незнакомых ягод.

— Рановато поспели… Они не ядовитые? — даже в измотанном состоянии Никаноровна умудрялась сохранить бдительность.

— Отрависси — прикопаем, — гаденько прохихикало в голове. А потом резко подтолкнуло вперёд. — Ешь, говорю. Шикша яду не держит.

Никаноровна сорвала парочку ягод, попробовала сначала одну, после — вторую. Шикша оказалась на вкус кисловатой, зато очень сочной. Быстро утолив жажду, бабка пожаловалась:

— Бр-р-р! Кожура да кости. Незрелая совсем.

— На изнанке всё зрелое, — фыркнула вертляна. — Растёт-поспевает-в рот залезает. Освежилась, стал быть? Тогда вперёд!

— Да куда ты торопишься? — попробовала воспротивиться бабка. — Вот упаду и не встану, что тогда?

— Шагай, старая! Шевели ногами! Ужель забыла про яйцо?

— Постой! Погоди… что скажу! — Никаноровна с размаху влепилась в попавшийся на пути ствол. — Ириску… Ирку зазвать не получилось, так я другую попробую… На мельнице Клавка прижилась. Может, поведётся? Придёт?

— Опять заминка! — прочирикала недовольно вертляна. — Ладно уж, зови свою Клавку. Но ежели не получится, сама станешь наседкой!

Позволив бабке пристроиться на мягкой моховой подстилке, вертляна чуть ослабила напор. Снова схлынула тяжесть с груди. Никаноровне задышалось полегче.

Сосредоточившись, она представила свою знакомую по пансиону, вспомнила её немного растерянную улыбку и чуть потерянный взгляд, позвала про себя как можно поласковее:

— Клава! Клавочка! Приди!

Лицо Клавдии дрогнуло, глаза удивленно округлились — она будто прислушивалась к чему-то, не понимая, откуда идёт зов.

— Клава! — ободрённая такой реакцией, бабка повторила настойчивее. — Нужна твоя помощь. Приди! Помоги!

* * *

Тем временем на мельнице расспрашивали Альку — внезапный уход шишиги взволновал всех.

Напрасно Аотка отнекивалась, твердила, что ничего не знает — любопытствующие не собирались отступать. Наконец, девушка сдалась — рассказала про мотыля и надпись на стекле, что расшифровала шишига.

— Какая надпись? Покажи? — потребовали Варвара и Федор. Их поддержал и Герасим. Лишь Лидия Васильевна не стала просить о том — вооружившись огромной иглой, с упоением пустилась нанизывать сморчки на суровую нить.

Отказать в просьбе Алька не смогла и повела желающих посмотреть на послание бабы Они.

Клавдия потянулась следом, но не стала задерживаться у окна — побледневшие крупинки пыльцы её мало интересовали. Влекомая странным чувством, она прошла чуть вперёд — туда, где густо поднимались из глубины белые свечи водяного трилистника. Чуть подальше сиреневым облачком начал распускаться подбел, расправил широкие листья белокрыльник.

Клавдии нравилось их особое очарование, скромная, ни с чем не сравнимая красота.

Где-то далеко печально и отрывисто прокричала незнакомая птица, в стороне зашелестело и заплюхало, таинственные и завораживающие звуки послышались из самой топи.

— Клава! Клавочка! — неясно прошелестело в голове. — Приди! Помоги!

Клавдия растерянно оглянулась — никого постороннего не было рядом. Свои так и стояли возле окна, пока Варвара пыталась считать оставленную Оней записку.

— Клава! Клавочка! — уже настойчивее повторился зов.

Узнав голос Никаноровны, Клавдия сразу напряглась.

Она теперь учёная. Не даст себя провести. Пускай зовёт сколько влезет.

Шишига как в болото глядела — бабке и впрямь понадобилась наседка.

«Ты ж с Евдокией знакомствуешь. Вот и сыграешь роль» — кажется это сказала будущая свекровь.

Шишига не церемонилась с Клавдией, перед всеми могла попрекнуть её за неловкость или незнание, обозвать неумехой.

А что, если и вправду попробовать? Поддаться, изобразить дуру. А когда яйцо василиска окажется у неё, сбежать, прихватив ценную добычу!

Клавдия представила своё триумфальное возвращение на мельницу и невольно улыбнулась. Как восхитятся её смекалке мужчины! Как удивится Варвара! Наконец-то признает её равной себе. И шишига сразу начнёт уважать, перестанет насмешничать и поддразнивать без причины.

— Клавочка! — опять позвало в голове, и Клавдия решилась, откликнулась чуть слышно. — Это вы, Никаноровна? Я здесь. Здесь!

Перед глазами сверкнуло красным. Уши словно забило ватой. Её резко вздёрнуло кверху и тут же отпустило. Съехав вниз словно с высокой горки, Клавдия вцепилась в землю. Чуть отдышавшись да подавив дурноту, решилась взглянуть по сторонам. Только что рядом были мельница да болото. А теперь вокруг поднимался лес, окружал стеной небольшую поляну.

— Клавочка! Девочка! Вот и ты! Пришла! — радостно проблеяла Никаноровна. — Я ногу растянула. Подойди, помоги встать.

Будь начеку! — приказала себе Клавдия и, состроив озабоченное выражение, посочувствовала бабке. — Евдокия Никаноровна! Как же это вас угораздило? Сейчас поддержу, провожу до мельницы.

— Пойдём. Пойдём, куда скажешь, — радостно кивала Никаноровна. Когда же Клавдия протянула бабке руку, предсказуемо обхватила её да прочирикала не своим, немного писклявым голоском. — Попа-а-алась, наседушка! Худовата-суховата. Старовата-жидковата! Да