Исчезнуть навсегда - Роберт Лоуренс Стайн

Спокойно, Марк, сказал я себе. Не паникуй. Глубоко вздохни и успокойся.

Это была нехитрая западня. Просто глубокая яма, прикрытая сверху ветками. Глубиной более шести футов и шириной футов двенадцать.

Ничего страшного. Только без паники. Ты здесь не навечно. Отсюда можно вылезти. Просто ухватись руками за край и подтянись. У тебя получится.

Еще раз глубоко вздохни, подымайся на ноги и попробуй.

Вот так я себя успокаивал, дожидаясь, пока сердце восстановит нормальный ритм.

Однако, когда я вылез из ямы и выпрямился, все еще нетвердо стоя на ногах, я понял, что поспешил. Существо, следовавшее за мной по пятам, прыгнуло на меня. В темноте я не мог разобрать, что это такое. Лишь услышал приглушенное рычание, ощутил на лице горячее зловонное дыхание, почувствовал, как две мощные лапы толкнули меня в грудь, и вновь полетел в яму.

— На помощь!

Крик вырвался у меня непроизвольно, поскольку вокруг не было ни души.

Я лежал на спине на дне ямы. Снова рычание, и существо спрыгнуло прямо на меня. Я почувствовал, как челюсти сомкнулись на моей руке. Несмотря на страх, я уже начал соображать. На меня напала крупная собака, возможно, овчарка.

Лежать! А ну лежать! Место!

Я не узнал своего голоса — это был голос испуганного мальчишки.

Собака между тем и не собиралась меня слушаться. Я с трудом вырвал руку из пасти и отполз в угол ямы. Собака начала приближаться ко мне, угрожающе рыча.

Самая большая собака, какую я когда-либо видел, подумал я, вжимаясь спиной в стенку ямы. Как она здесь оказалась? Может, это дикая собака? А я — ее ужин?

Нет, она — не дикая собака. Я увидел на ней ошейник, с которого что-то свисало.

— Лежать! Ты же хорошая собачка.

«Хорошая собачка» вновь зарычала, обнажив клыки — длинные и, видимо, острые. В жизни не забуду этот ряд белых, блестящих клыков.

— Хорошая собачка, хорошая собачка. Место!

Я повторял эти слова как слабоумный, но собака не собиралась отправляться на место. Это и было ее место. Лес у Фиар-стрит был домом твари. И она собиралась защищать его. От меня!

Никогда нельзя показывать собаке, что ты боишься! Я почему-то вспомнил поучения отца. По-моему, это самая большая глупость, какую я когда-либо слышал. Как ты объяснишь собаке, что не боишься ее, если стоишь на коленях в углу ямы, весь трясешься и дрожащим голосом просишь «хорошую собачку» идти на место?

Впрочем, собака не дала мне времени для дальнейших размышлений на эту тему. Со злобным рычанием она прыгнула на меня. Я растянулся плашмя, и она пролетела мимо, скользнув по моей спине. Я вскочил и попытался выбраться из ямы, но сорвался и упал прямо на собаку. Рыча, она попыталась выбраться из-под меня, но я зажал руками ее голову и стал изо всех сил тянуть назад.

Шерсть была влажной, с острым характерным запахом псины. Мне было тяжело дышать, я ощутил приступ тошноты. Собака извивалась всем телом, пытаясь вырваться. Но я вцепился в нее изо всех сил, все больше заводя голову назад. Рычание перешло в визг, з котором слышалась боль. Я продолжал удерживать животное, но мои руки скользили по влажной шерсти, и хватка ослабевала. Внезапно она сильно рванулась, я тоже дернулся, мое колено уперлось ей в спину, и я из последних сил рванул назад.

Раздался громкий хруст. Пораженный, я отпустил животное и привалился спиной к стенке. Я сломал собаке шею.

Она перестала скулить. Смотрела на меня, и в глазах были боль и удивление. Потом веки закрылись.

Я глядел на нее, тяжело дыша после недавней борьбы. Потом вытер лоб. Чувствовалось, что все тело покрыто липким потом, а от рук разило псиной.

Наверно, я долго простоял, привалившись к стене ямы и глядя на мертвую собаку. В ушах все еще стоял ужасный треск ломающихся шейных позвонков. Я не мог забыть этот взгляд, полный боли, удивления и безнадежности.

Я нагнулся, чтобы убедиться, что собака действительно мертва. Задержав дыхание, я перекатил тяжелое тело на спину, и стало ясно, что к ошейнику прикреплен какой-то предмет. Это была белая голова обезьяны.

От неожиданности я вздрогнул.

Чушь какая-то! Я взял фигурку в руку, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Каким образом эта штука, которую я нашел в спальне родителей, оказалась посреди леса на ошейнике собаки.

Что-то еще привлекло мое внимание. Это обрывок цепочки на ошейнике. Последнее звено было порвано. Собака, очевидно, сорвалась с привязи.

Выбравшись из ямы, я увидел в нескольких метрах от себя врытый в землю деревянный столб. Я подошел к нему, не сомневаясь, что обнаружу там вторую часть цепочки. Так и есть. Значит, собака была привязана рядом с западней. Она сорвалась с цепи незадолго до моего появления. Увидела, что я направляюсь в сторону ее места, и погналась за мной.

При этом она не лаяла! Очевидно, была натаскана преследовать человека и нападать молча.

Кто-то не хочет, чтобы люди бывали в этой части леса. Но почему?

Все мои мышцы еще болели от недавней борьбы. Вспомнив о ней, я содрогнулся. Наверно, я уже никогда не смогу этого забыть.

Оглядываясь вокруг и пытаясь собраться с мыслями, я вдруг заметил, что стою около большой круглой поляны. Луна вдруг ярко осветила ее, и я увидел на мягкой земле следы десятков башмаков. Как будто недавно здесь побывало много людей.

Очевидно, западня и сторожевая собака как-то с этим связаны. Но как?