Ночные видения - Эллен Датлоу

Джоанна Парипински днем работает преподавателем английского языка в колледже, а по вечерам пишет о темных и странных явлениях жизни. Ее проза и стихи выходили в антологиях The Burning Maiden: Volume 2, Dark Moon Digest – Arcane II, The Literati Quarterly, а также в других изданиях.

Если она не преподает, не сочиняет истории и стихи, то играет на виолончели, бродит по кладбищам или мечтает об октябре. Она так любит Хэллоуин, что даже ее свадьба была оформлена в духе этого праздника. Чтобы узнать о ней больше, посетите ее веб-сайт по адресу joannaparypinski.com.

«Wick’s End» by Joanna Parypinski, copyright © 2017 by Joanna Parypinski. Used by permission of the author.

В морозный день я вошел в придорожную таверну, вызывающе-архаичное и кое-как выстроенное здание, где полы скрипели при каждом порыве ветра и атмосфера которого привлекала лишь наименее требовательных клиентов. Я полюбил это место, усталых путников, сидевших на шатких табуретах, и туманную мглу, которую можно найти в таких придорожных лачугах. Пожалуй, больше всего я любил бывать здесь 31 октября, в ночь, когда случаются разнообразные проказы.

Этот вечер выдался на самом деле холодным, и тепла в помещении таверны не хватало, чтобы растопить арктический холод у меня в груди. Я чувствовал, как кости у меня поскрипывают и хрустят. Жаль стариков, застрявших на этой земле, переживших столько лет и столько же октябрей, не положив им конец. С трудом вспоминаю теперь утесы и осыпающиеся замки старой Ирландии, где провел юность оборванцем, чья склонность к жульничеству оказалась сильнее слабого от рождения инстинкта самосохранения. Воспоминания изменяют мне по мере того, как время стирает их. С течением лет мелкие подробности расплываются и погружаются в серый туман.

Преобладающий дух на дорогах Новой Англии – невыразимое одиночество и загадочность. Я нахожу большое удовольствие в суеверии, к которому льнут бродячие души даже в наше просвещенное время. Особенно вечером на Хэллоуин я могу сидеть и ублажать себя слушанием удивительных сказок о призраках и ими посещаемых дорогах, тавернах, школах и железнодорожных путях – всякими мрачными фантазиями подобного рода.

Сегодня я пришел в эту таверну в поисках леденящих душу восторгов, ибо наступил еще один Хэллоуин, а мой свет тускнеет. Пламя померкло, лишь выгоревшие угли тлеют красным. Мне требовалось новое пламя, требовалось отметить этот вечер, который я собирался провести среди покрытых шрамами и забытых пьянчуг, обитающих в обветшалых мотелях и ведущих кочевую жизнь в грузовиках и на мотоциклах. Здесь не было семей, не было детей-ряженых, никого в костюмах, все сидели в тусклом свете и пили, как если бы это был обычный вечер, если бы только не всепроникающая атмосфера дьявольского очарования.

Я сел у неполированной барной стойки и поставил рядом с собой свой гаснущий фонарь, заказал виски и занялся вторым своим излюбленным времяпрепровождением – стал напиваться. Я слушал, как позади меня мужчины делали ставки в игре в пул, члены клуба байкеров рассказывали истории о привидениях, случившиеся на безымянных заброшенных дорогах и на старых каменных мостах по всей Америке. Я видел, как водители грузовиков набирают сообщения на сотовых телефонах и надвигают бейсбольные кепки на лоб, чтобы вздремнуть.

Дверь распахнулась, и в помещение вместе с женщиной ворвался ночной ветер. На ней была кожаная куртка, черные сапоги, в распущенных волосах поблескивала седина, на лице, будто вырезанном из дерева, привлекали внимание глаза, как черные ямы. Она села у бара через два табурета от меня и, делая заказ, улыбнулась дьявольской улыбкой, обнажившей зубы, среди которых было несколько золотых.

Она пила какую-то непрозрачную жидкость, в которой постукивали кубики льда, стакан держала узловатой загорелой рукой, кожа которой походила на воловью.

– Весь вечер собираешься таращиться на меня, милок, или заплатишь за этот стакан? – проговорила она хриплым, как у курильщика, голосом, не поворачивая ко мне головы.

– Посмотрим, – сказал я.

– На что?

– На твой ответ, – сказал я и потянул из своего стакана. – Шутка… или угощение?

Ее смех походил на шелест опавших листьев. Она бросила на стойку несколько купюр, которые бармен сразу схватил и припрятал.

– Хорошенько подумав, я, пожалуй, не стану требовать с тебя угощения, – сказала она.

Я улыбнулся.

– Очень хорошо.

– Расскажи мне хорошую историю, старина, – сказала она, и наконец повернулась ко мне лицом. Ее радужные оболочки были черны, как и зрачки. – Историю про привидений. В наших местах на Хэллоуин это настоящая валюта.

Столкновения шаров на столе для игры в пул походили на треск грома, хотя ночь стояла ясная, безоблачная и в воздухе висела еле заметная дымка. Я нашел, чем отметить этот вечер, и решил сыграть с нею. Я задумчиво отхлебнул виски и ответил:

– Придется об этом подумать. Мы заключим с тобой пари. Чья история окажется более страшной, тот угощает.

Она снова мрачно рассмеялась.

– А если никто не выиграет?

– Если истории не будут уступать одна другой, мы просто расскажем еще по одной.