Когда Хелен придёт - Мэри Даунинг Хаан

Свет фар вывернувшего из-за угла автомобиля осветил нас.

– А вот и они, – откликнулся Майкл.

Мы молча смотрели, как Хизер и Дейв выходят из машины. Хизер на ходу медленно ела рожок с мороженым, осторожно облизывая его, чтобы растянуть удовольствие. Не говоря ни слова, она обошла нас и поднялась по ступенькам. Я хотела было протянуть руку и заговорить с ней, но не смогла и молча смотрела за тем, как она входит на кухню. Дейв прошёл следом.

– Я уложу её спать, – бросил он, не глядя на нас.

Мама встала и тоже вошла в кухню, оставив нас с Майклом сидеть на ступеньках. Некоторое время мы оба молчали, сидя в тишине и слушая стрёкот кузнечиков под крыльцом.

– Ну, – проговорил наконец Майкл, – нам, пожалуй, тоже пора. Маленькое чудовище, наверное, уже заснуло.

– Пока снова не перебудит нас очередным кошмаром. – Поёжившись на холодном ночном ветру, я встала и пошла в дом следом за братом.

Шорох листьев заставил меня оглянуться.

– Смотри, Майкл! – Вцепившись ему в руку, я резко потянула его назад, показывая на кладбище.

– Что? – Он озадаченно посмотрел в направлении моего пальца.

– Ты разве не видел? – Я вцепилась в него, трясясь от страха. – Там был свет. Сейчас уже нет, но я точно его видела. Там, в углу, под дубом. Какое-то свечение.

Майкл покачал головой:

– Светлячок, наверное. Ну, правда, Молли. Нет там никаких светящихся теней на кладбище.

– Но я сама видела. Такое голубоватое свечение. Это точно не светлячок был!

– Пошли давай. – Майкл вырвал руку из моих пальцев, и я поторопилась войти вместе с ним в ярко освещённую кухню, закрыв за собой не только сетчатую дверь, но и большую.

– Ты, кстати, так и не придумал, как объяснить, откуда Хизер столько знает о доме Харперов, – напомнила я брату.

Он нахмурился и оглядел кухню так, словно рассчитывал прочитать ответ на стене.

– Может, экстрасенсорная чувствительность, – задумчиво протянул он. – Я не особо верю во всякие эти паранормальные штуки, но имеются научные доказательства того, что у некоторых людей есть какие-то экстрасенсорные способности. Думаю, это может объяснить, откуда Хизер столько знает о Хелен.

– Ты хочешь сказать, что у неё есть какое-то шестое чувство?

Майкл кивнул:

– Это правдоподобнее, чем думать, что она общается с привидением.

Я покачала головой:

– Ты не видел того же, что я.

– Ну, Молли, хватит. – Майкл направился по коридору к своей комнате. – Давай закроем уже эту тему, а?

Он ушёл в свою комнату и закрыл за собой дверь, а я на цыпочках пошла к себе. Хизер, похоже, спала, поэтому я как можно тише проскользнула в постель и достала из-под подушки свой плеер. Но, не успев включить его, я услышала из-за стены мамин голос:

– Я не понимаю, почему ты всё время веришь ей, а не им, – говорила она. – Ты же отлично знаешь, что она постоянно сочиняет всякие небылицы специально, чтобы всех перессорить!

– Это неправда, Джин, – раздражённо ответил ей голос Дейва. – Разве ты не видишь, что они делают?

– Нет, не вижу. Я знаю своих детей, и им нет смысла делать нас с тобой несчастными. Они были счастливы, когда мы поженились. Между нами хочет встать именно Хизер, а не Молли и Майкл! – Мама тоже повысила голос.

Спор становился всё ожесточённее, и я хотела спрятать голову под подушку, но какой-то звук у Хизер в кровати заставил меня посмотреть на неё. Сидя в постели, девочка ловила каждое слово и улыбалась.

– Это всё ты! – напустилась я на неё. – Ты же нарочно это делаешь? Тебе нравится, когда они ссорятся.

– Твоя мать – ведьма, – откликнулась Хизер. – И из-за неё мой папа несчастен. Я хочу, чтобы она умерла. И вы с Майклом тоже!

– Моя мама из кожи вон лезет, чтобы сделать тебя счастливой! – крикнула я. – А ты только и делаешь, что платишь ей чёрной неблагодарностью! Ты адское отродье!

– Мой папа так не считает. Он меня любит. Любит больше, чем её, и, если я захочу, он меня заберёт отсюда и от вас всех!

Она смотрела на меня, и в свете луны лицо её пылало от ненависти.

– Ты врёшь!

– Попридержи язык! – Хизер выпрямилась, растрепавшиеся волосы вьющимися локонами разметались по лбу. – Я заставлю тебя пожалеть об этом! И тебя, и Майкла, и вашу мамашку!

Дверь открылась, и в комнату вошёл Майкл.

– Что здесь происходит?

Хизер вскочила на ноги на кровати, сжав кулаки.

– Вот Хелен придёт – она вам покажет! – крикнула она.

Дейв влетел в комнату в тот самый момент, когда она упала назад на кровать и зарыдала взахлёб. Он подбежал к дочери и взял её на руки.

– Что, Хизер? Что случилось?

– Папа, папочка, – всхлипнула она, прижимаясь к нему.

– Что вы на этот раз натворили? – Дейв обернулся к нам с Майклом как раз в тот момент, когда позади него в дверях показалась мама. Она была бледна и растрёпана.

– Ничего! – воскликнул Майкл.

– Она слушала, как вы ссоритесь, и злорадствовала! Слышали бы, что она говорила!

– Папа, папочка, – рыдала Хизер. – Пусть они от меня отстанут.

– Ну-ну, милая… Я тут. Всё хорошо. – Он качал её на руках, успокаивая, как младенца.

– Майкл, – тихо сказала мама, – иди к себе в комнату. Утром поговорим.

Майкл попробовал было что-то возразить, но, увидев мамино выражение лица, направился к выходу мимо Дейва и Хизер.

– Мы ни в чём не виноваты, – прошептал он, проходя мимо мамы.

Она кивнула и обняла его.

– Просто постарайся немного поспать, милый.

Когда Майкл вышел, мама обернулась ко мне.

– Мне жаль, что вы услышали нашу ссору, – проговорила она. – Давай я тебя укрою.

Когда мама наклонилась ко мне, я обвила её шею руками.

– Она ненавидит нас, – прошептала я. – Всех нас. Мамочка, я её боюсь.

На мои глаза навернулись слёзы, и мама присела на кровать рядом.

– Не позволяй ей расстраивать тебя, Молли, – тоже шёпотом проговорила она. – Она просто очень неуравновешенная маленькая девочка. Я понимаю, как тебе трудно. Мне тоже трудно, но постарайся понять, что она просто очень несчастна. Может быть, даже несчастнее, чем ты.

– Пойдём, Джин, – тихо сказал Дейв. – Хизер заснула.

Но прежде чем выйти из комнаты, Дейв обернулся и посмотрел на меня:

– Я хочу, чтобы этого больше никогда не было. И шутить не буду.

И, не дожидаясь ответа, он закрыл за собой дверь.

Я посмотрела на Хизер. Она лежала спиной ко мне, дыхание её было глубоким и