Осатаневшие - Джефф Стрэнд

Ладно, надо отдать Куинн должное: гораздо разумнее было отвести Хершелла в другую комнату, чтобы он не открыл глаза в залитом кровью коридоре. Я в этом не спец, в конце концов, и никогда не претендовал. Мой план убийства Вика (который удался бы, не будь Вик бессмертным, зуб даю) появился в результате тщательного, простите за тавтологию, планирования. Спонтанные действия – не мой конек.

Я зашел в спальню. Она была… на удивление розовой, девчачьей. Не ожидал от Вика.

Куинн усадила Хершелла на кровать.

– Можете открыть глаза.

Хершелл продолжал жмуриться, боясь открыть глаза и увидеть какой-то невообразимый ужас.

– Открывайте, – повторила Куинн.

Хершелл очень медленно открыл глаза и с облегчением выдохнул, поняв, что находится в самой обычной спальне, разве что очень розовой.

– Я ничего не скажу, – начал уверять он. – Я ничего не знаю.

Куинн покачала головой.

– Не надо. Давайте без вот этого. Мы оба знаем, что вы что-нибудь скажете.

– Нет, не скажу.

– Конечно скажете. Я бы тоже сказала.

– Что случилось с Дарлой?

– Не знаю, – сказала Куинн. – Я застала их на горячем, и она убежала. Я даже проявила такт и позволила ей одеться, хотя могла выгнать из дома голой. И она, похоже, забыла свой телефон. И давайте честно: меня мало колышет, куда подевалась эта шлюха. Понимаете?

– Да.

– И разумеется, у нас с мужем грянул скандал. А вы нас прервали. Если бы вы ушли, когда я вежливо попросила, то сейчас здесь бы не сидели. Но вы отказались уходить и стали нашей проблемой.

– Прошу, не убивайте меня.

– Вы уже просили. Мы постараемся обойтись без этого.

– Мне на вас плевать. Плевать, что вы сделали со своим мужем. Я знал, что Дарла мне изменяет. Знал уже давно. Даже если бы не знал, что ее телефон здесь, первым делом направился бы сюда. Но это не значит, что я больше не люблю жену. Не значит, что я не беспокоюсь. Все, чего я хочу, – найти ее и вернуть домой. А то, что здесь происходит, меня совершенно не волнует.

– Вы говорите с такой искренней убежденностью, – сказала Куинн.

– Я искренен.

– А если я скажу, что разозлилась до чертиков и разбила Вику голову лампой?

– Заслуженно, что и говорить.

– А если я скажу, что он сейчас в коридоре истекает кровью, а я не хочу вызывать скорую?

– Насколько серьезно он ранен?

– Серьезно. Ему нужно наложить швы. Он истекает кровью. Но мне плевать.

– Он умрет?

– Не думаю.

– Я врач, – сказал Хершелл. – Мог бы взглянуть на него.

– Вы врач? – спросил я. Куинн пристально посмотрела на меня.

– Да. Педиатр, зашивать раны – не моя основная специальность, но я по крайней мере скажу, насколько все плохо. И не буду никого осуждать. Делайте с этой информацией что хотите. Но если нужна неотложка, я дам вам знать. Или если он… ну, вы понимаете…

– Что?

– Умрет.

– Он не умрет. Я ударила не так сильно.

– Вы сказали, что разбили лампу о его голову. Это может обернуться бедой, а может и не обернуться. Я во всяком случае мог бы успокоить вас и сказать: «Да, с ним все будет в порядке». Я уверен, вы хотели преподать мужу урок, а не убить его.

– Спасибо за предложение, – сказала Куинн. – У нас все под контролем.

Хершелл нервно улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Хорошо.

– Почему вы так волнуетесь за жену? – спросила Куинн. – Долго ее не было?

– Не сказать, что долго. Дарла работает на дому, в поддержке клиентов. Каждый понедельник ваш муж заезжает за ней утром и возвращает примерно через час. Первый раз их увидела соседка. Они были так счастливы. Потом я установил камеру. Это длилось несколько месяцев. Я просто… просто позволил этому случиться.

– Лучше бы вы что-нибудь сделали, – сказала Куинн. – Я вот и понятия не имела.

– Дарла была счастлива, что и говорить. Но домой всегда возвращалась примерно в одно и то же время. Так что, не дождавшись ее, я написал, потом позвонил. Потом приехал сюда.

– А тут мы стволами в рожу тычем.

– Да.

– Скажу честно: я не знаю, как с этим разбираться. Когда окажетесь в безопасном месте, наберите 911.

– Не буду. Мне нужна только Дарла.

– Полиция непременно спросит, где она, по-вашему, может быть. Отследит сигнал ее телефона и явится сюда.

– Тогда дайте мне поговорить с вашим мужем. Ему надо перевязать рану. И нам пора поговорить откровенно.

Куинн какое-то время просто смотрела на Хершелла. Я был рад, что пистолет у меня, потому что она вполне могла выйти за рамки и застрелить его.

– Можно тебя на минутку? – спросил я ее.

– Конечно.

Я ткнул стволом в Хершелла.

– Оставайтесь здесь. Не выходите из комнаты. Если увижу, что вы из нее хотя бы выглянули, я вас пристрелю. Понятно?

– Да, сэр.

– И отдайте телефон.

Хершелл отдал мобильный без возражений.

Мы с Куинн вышли из спальни. Я не стал закрывать дверь – не хотел, чтобы Хершелл почувствовал себя свободно и попытался смастерить оружие или устроить ловушку. Я внимательно следил за дверным проемом.

– Мы должны убить его, – сказала Куинн.

– Нет, мы не будем его убивать.

– Ты ему доверяешь? Думаешь, Хершелл правда просто уйдет и никому не расскажет?

– Нет, но это не значит, что мы должны его прикончить. Мы можем… ну, не знаю, взять его в заложники или что-то такое.

– Я не хочу возиться с заложником.

– Я тоже, – вздохнул я. – Но все равно нельзя сразу хладнокровно убивать.

– Это не хладнокровное убийство. Мы пытаемся защититься.

– Это все равно умышленное убийство.

– Нет, – настаивала Куинн. – Не попадает под определение.

Я чуть не загуглил определение умышленного убийства в телефоне Хершелла, но здравый смысл взял верх.

– Неважно. Я просто говорю, что мы должны обдумать варианты, прежде чем решиться убить его.

– А я говорю, что у нас нет времени стоять тут и болтать об этом.

– Вы определенно должны его убить, – сказал Вик.

Я велел Вику заткнуть пасть.

– Мы слишком быстро решили, что у нас нет выбора, – сказал я. – Может, у тебя после участия в стольких убийствах выработалась толерантность, но я предпочел бы найти решение получше.

– Это несправедливо, – сказала Куинн.

– Вы рассказали ему про нашу ситуацию? – спросил Вик.

– Справедливо. – Я его проигнорировал. – Погибло десять женщин, и ты это видела. Я знаю, что тебя заставили, но после того, как ты откусывала куски тел, ты с большей вероятностью решишь, что убийство – хороший вариант.

– Ты мудак.

– Нет. Я единственный пытаюсь