Последний вампир - Уитли Страйбер

– Ячитаю по-французски, – вставил Чарли.

– Сэм, а когда в этой стране пропавшего без вести считают мертвым? – поинтересовалась Бекки. – Если, разумеется, речь не идет о замаскированном преступлении.

– Через девять лет.

– А эти дела хранятся отдельно?

– По правде говоря, не знаю. Спросим у французов.

– Дерьмо, – тщательно выговорила Бекки.

– А что, если нам сказать им, что эти данные нужны для исторического исследования, – предложил Пол. – Бекки сойдет за студентку из Гарварда. У нее влиятельный папаша, поэтому в посольство обратились с просьбой помочь ей собрать материал для диплома.

– Это сработает, – согласился Сэм. – Через неделю я смогу посадить ее в архив.

– Завтра, Сэм, не откладывая.

– Не забывай о бюрократии, парень. Это Франция.

– Постарайся, Сэм.

– Архив хотя бы компьютеризирован? – уточнила Бекки.

– Ты будешь искать везде: и в лучших базах данных, каких ты еще и не видывала, и в толстых пыльных черных книгах, тяжеленных, килограммов по двадцать.

В результате договорились встретиться на следующий день в полдень на рю дю Соммерар, в баре под названием «Храбрый кролик». К тому времени Сэм будет точно знать, как во Франции обстоят дела с архивами. Оттуда они направятся в префектуру, которая находится совсем рядом, и будут действовать по ситуации.

Как только совместное обсуждение плана закончилось, Чарли и Бекки начали искать в путеводителе по Парижу какой-нибудь ресторан, где можно было бы пообедать. Пол молча наблюдал за ними, его опять охватило то ужасное чувство отчаяния, которое не раз овладевало им с той минуты, как он увидел карикатурные останки бедняги Киена Наравата.

Какое-то время сознание того, что вампиры на самом деле существуют, безмерно его угнетало. Было что-то жуткое в открытии, что ты вовсе не являешься вершиной эволюции, – все равно что обнаружить у себя смертельную болезнь. Тогда теряешь почву под ногами, эта мысль проникает в твои сны... разрушает твой мозг подобно раковой опухоли.

– Дядюшка Пол, – заговорила Бекки, – раз на сегодня больше дел не осталось, можно мы с Чарли отведем вас в какую-нибудь дешевенькую забегаловку, где отведаем все вместе лукового супа и вина?

Это была последняя капля в чаше, грозившей переполниться с тех пор, как он потерял след вампирши. Пол окинул взглядом своих агентов – двух юнцов, загордившихся слишком большим количеством легких побед.

– Вы думаете, мы уже победили? И поэтому можно с самодовольным видом возиться с какой-то дурацкой игрушкой... – Он вырвал машинку для сигарет из рук Чарли, а тот, взведенный как пружина, с выработанной тренировками мгновенной реакцией, едва сумел остановить занесенный кулак.

Пол смотрел ему прямо в глаза.

– Только попробуй, – сказал он, улыбаясь с наигранной беспечностью, – и я вышибу из тебя дух вон.

– Пол!

– Что касается тебя... – Он схватил сумочку Бекки, стоявшую на полу возле стула, и поднес к настольной лампе. – А это, черт бы тебя побрал, из чегосделано? – Ответ он и сам знал. У всех его агентов имелись подобные вещицы – сумочки, бумажники, пояса, Бог знает что еще. Шкура вампира намного тоньше телячьей... наверное, даже и человечьей, если на то пошло.

Он высыпал содержимое сумочки на стол и запихнул проклятую вещь в корзину для мусора.

– Стоит им увидеть эту шкуру, и они могут сделать с тобой все, что угодно.

– А знаете ли, я как-то не планировала брать ее с собой на задание, отправляясь в очередное мерзкое логово. На этоу меня ума хватит.

– Вы что, не понимаете? До сих пор? – Он переводил взгляд с одного удивленного лица на другое. – Нет. Вижу, не понимаете. Так что слушайте, дети, и слушайте внимательно. Кое-что поменялось. Радикально поменялось. До сих пор мы имели дело с очень дряхлыми и малоподвижными тварями, и все нам давалось легко, словно мы давили больших жуков. Появлялись всегда неожиданно, помните? Если те и сопротивлялись, то только для виду – скрежетали зубами, шипели. Было весело! Во всяком случае, должно было быть. Профессионалы, мать вашу! Не профессионалы мы, а обычные засранцы.

– Только не я, – возразил Чарли. Лицо его пылало, глаза сузились – парня не обучали сносить оскорбления, и он их не сносил.

– Ax не ты, мальчуган! Невинное дитя. Позволь-ка взглянуть на твой бумажник.

– Какого черта?

– Дай сюда свой дурацкий бумажник!

Чарли повиновался, пробурчав:

– Они используют человеческую кожу.

Пол опустошил бумажник и швырнул его туда же, куда и сумочку.

– Пояса, туфли, еще что-нибудь?

– Это дорогая вещь!

– Если только они увидят у вас эти вещи, то сразу поймут, кто вы такие.

– Они не увидят.

– Послушайте! Одна из них поднялась на пятый этаж отеля, убила вашего товарища, а затем улетела из Бангкока в Париж на самолете! Я видел эту тварь – она выглядела как обыкновенная бабенка. Ничем не отличалась от человека!Значит, не все они прячутся по норам, а? Нам предстоит столкнуться с чем-то совершенно новым! С чем-то, в чем мы ни черта не смыслим! Да, возможно, им столько же лет, сколько Мафусаилу, они неповоротливы и медлительны... но эти твари умеют держать удар и собираются теперь ответить! Так что поберегите свои задницы, потому что враг силен, умен, а теперь еще и предупрежден!

В наступившей тишине он ясно расслышал тиканье маленьких электронных часов, что стояли на столике возле кровати. Чарли подошел к окну. Бекки сидела, внимательно рассматривая свои руки. Потом она подняла глаза, и Пол увидел, что в них блестят слезы. Но не слезы боли или стыда, это были слезы ярости. Отлично! Пусть себе злится.

Отец позвал его с заднего крыльца: «Пол, Пол, давай делать мороженое!» После его исчезновения маленький мальчик прополз на коленях весь путь по пастбищной тропе к реке и обратно. Он полз и обещал Богу, что если отец найдется, то он никогда не перестанет молиться.

Мать работала на ферме до седьмого пота: если не будет урожая, говорила она, семья пойдет по миру. Ни один банк в Северной Каролине, да и нигде, наверное, не согласился бы дать ей заем под урожай.

– Что нам теперь делать? – спросила Бекки.

– Свою работу!

– Я имею в виду сейчас, Пол. Именно в эту растреклятую секунду! Потому что я не знаю, что можно в данной ситуации предпринять. У нас только и есть что невразумительное описание какой-то женщины, которая, видимо, абсолютно не похожа на тварей, которых мы убивали. Я хочу сказать, что никогда бы не стала делать сумочку из какой-нибудь женщины.Я видела маленьких сморщенных уродцев, покрытых грязью. И ни одного, кто хотя бы отдаленно напоминал высокую светловолосую женщину.