Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

Еще недавно Миша Ермаков чувствовал себя на вершине мира. Единственный сын богатых родителей, он всегда на блюдечке получал то, что хотел. А с недавних пор ему еще и приоткрылась одна из тайн этого мира, при помощи которой он мог обрести такие возможности, о которых он и не посмел мечтать. Он видел, что укус оборотня сделал с Соколовым. И раз он даже с таким тщедушным человечишкой сотворил такие чудеса, то Ермаку даже не представлялось, что может стать с ним. Безграничная власть. Возможность стать совершенным. И плевать на возможные неблагоприятные последствия, положительные стороны от того, что ты оборотень явно перевешивали. Он ложился спать с этой мыслью и просыпался с ней же. Пусть Соколов и дальше играется непонятно во что, а он бы распорядился этой силой ровно так, как надо. И все шло по маслу.

А потом все рухнуло. Фрол по каким-то причинам сжалился над Соколовым и включил дурачка. Возможность шантажировать Соколова, чтобы тот его укусил, исчезла. А одному ему никто не поверит.

Это было ужасно — жить с мыслью, что ты прав, но никак не можешь этого доказать. Ермак злился от этого все сильнее с каждой минутой. Он весь день наблюдал за счастливой рожей этого придурка, но ничего не мог сделать. Он был совершенно бессилен.

Он как обычно спрятался за гаражами и трясущимися руками пытался придать кусочку гашиша желаемую форму, чтобы поместить его на кончик сигареты. Он был уверен, что у него еще есть возможность добиться желаемого. Нужно просто понять, как. И, если на трезвую голову никакие дельные мысли не приходят, то небольшое просветление может и помочь.

Надымив достаточное количество дыма в бутылку из-под дешевого лимонада, Ермак втянул его в себя, непроизвольно зажмурившись. Одной плюшки было мало. Нужно сделать еще.

Он достал из секретного кармана джинсов плитку и небольшим перочинным ножиком отрезал от него еще пару маленьких кусочков. Трех штук должно хватить наверняка.

— Травишься? — услышал он позади зычный голос.

Менты! От неожиданности Ермак подпрыгнул, автоматом рукой смахнув наркотик в сугроб. Он так увлекся, что потерял бдительность. Он глупо уставился на неожиданного гостя, прежде чем сообразил, что спалили его далеко не менты.

— Вы? — вскинул он бровь.

— Сразу к делу — мне плевать, чем ты тут занимаешься, я не по этому вопросу, — мужчина даже не пытался говорить тихо. — Видишь ли, я знаю, чего ты хочешь. И я могу дать тебе это. Сегодня же. Но при одном условии.

По телу Ермака прошли мурашки. Откуда он знает? Неужели он и есть…

Логичным было бы сейчас закричать и звать на помощь. Но Ермак до того жаждал стать оборотнем, что в одночасье стало наплевать на то, что человек перед ним — опасный убийца.

— Каком же? — смело спросил Ермак.

Мужчина наклонился к нему. Настолько близко, что юноша мог чувствовать его дыхание.

— Мне нужен Витя Соколов. Живым.

Глава 22. История оборотня

17 лет

— С днем рождения, солнышко!

Слегка краснея, Лера протянула Максу маленький сверток. Тот с улыбкой принял подарок, держа его так, будто он может рассыпаться от одного лишнего движения.

— Так, и что там? — поинтересовался он.

— А ты открой и узнаешь, — подмигнула Лера. — Кстати, хорошо, что ты его по обыкновению не стал трясти.

— Лер, ну долго ты мне еще будешь припоминать тот испорченный торт твоим родителям? — обреченно вздохнул Макс.

— Долго, долго. Не тяни, открывай, — поторопила его девушка.

Довольный Макс предельно аккуратно раскрыл упаковку, которая скрывала за собой приятного вида коробочку. Внутри же Макс увидел снежный шар с небольшой фигуркой волка внутри. Он победоносно стоял на холме, смотря вдаль.

— Это прекрасно, — засиял он.

— Тебе точно понравилось? — осведомилась Лера.

— Конечно, — тут же закивал Макс. — Это ведь твой подарок. Как он мне мог бы не понравиться?

— Я рада, — улыбнулась Лера, положив голову ему на плечо.

Они сидели около озера недалеко от общины. Стоял жаркий августовский день. Солнце ласково согревало влюбленных, добавляя в их палитру чувств еще больше теплых оттенков. Макс поставил подаренный шар рядышком, а сам обеими руками обнял Леру. Ее рыжие волосы при этом то и дело норовили попасть ему в нос, всенепременно при этом щекоча.

— Может, все же уговоришь родителей уехать хотя бы послезавтра? — еще раз спросил он.

— Макс, я и так оттягивала эту поездку как могла, чтобы не пропустить твой день, — чуть виновато ответила Лера. — Потерпишь без меня чуть меньше месяца. Не умрешь.

— Как знать, — самодовольно ответил Макс. — Вдруг опять появится какой-нибудь безумный ликан, которого мне нужно будет усмирить. А я окажусь в этот раз менее удачлив.

— Совсем офигел такое говорить? — справедливо ударила его Лера в плечо. Юноша ничего не почувствовал, но для полноты картины состроил недовольную гримасу.

— Больно же! — потер он «ушибленное» плечо.

— Ага, знаю я, как тебе больно, — фыркнула Лера, освобождаясь из его объятий и ложась на теплую травку.

Макс с благоговением смотрел на нее. Они были вместе уже больше года, но он до сих пор не мог поверить, что ему так повезло с ней. Он готов был часами любоваться ею. Каждый раз восхищаясь всеми изгибами ее тела, ее огненными волосами и глазами настолько карими, что под определенным углом они казались ровно такого же цвета, как и волосы.

— Я буду скучать, — тихо сказал он.

— Я тоже, — Лера бросила на него нежный взгляд. — Давай, что ли, сфоткаемся, а то я что, фотик с собой зря брала? А потом, если ты не против, искупаемся.

— Когда это я был против лишний раз посмотреть на тебя в купальнике? — игриво поинтересовался Макс.

— Но без него было бы лучше, правильно? — подмигнула Лера, развеселившись смущению своего парня.

Достав фотоаппарат, она где-то с минуту в нем поковырялась, а затем навела объектив на них с Максом.

— Надеюсь, что получится удобоваримо, — сказал Макс.

— Еще как получится. Улыбочку!

Фотоаппарат щелкнул, навечно запечатлев улыбающегося юношу и красивую девушку с волосами цвета рыжего огня.

— Вечером вышлю тебе фотку, — пообещала Лера.

— Жду, — кивнул Макс, обнимая ее за талию. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю, — добро улыбнулась Лера в ответ. — Ну что, купаться?

Макс улыбнулся фотографии на столе. Лишь только по прошествии времени он понял, как же он мудро поступил, что от нее не избавился. Ведь первое