Алуим - Виталий Иконников

— Мы закончили, — говорит Руслан бармену насчёт бильярда. — Давай вместе воздухом подышим, — обращается ко мне.

Выходим на крыльцо. Здесь свежее, чем в помещении. Но, оказавшись на улице, я понимаю, что хочу внутрь «Тополька». Хочу познакомиться с этой красоткой.

— Кто она? — спрашиваю у брата.

— Мальвина, — отвечает Руслан, потягивая прикуренную сигарету.

— Её так зовут?

— Да, — улыбается он. — Только не говори, шо запал.

— Она из города?

— Местная.

— Почему я её раньше не видел?

— Эту куклу? Братишка, застегни ширинку. Мальвина та ещё сука.

— Она офигенная.

Руслан качает головой, продолжает курить. Я не знаю, что делать. Такой контрастный вечер выбивает меня из колеи. Но ехать домой уже рано.

— Так ты не ушёл.

Слышу за спиной голос Мальвины. Оборачиваюсь. Фигуристая девица со сказочным именем стоит на пороге, держа клатч на уровне талии, и кокетливо на меня смотрит.

— Нет.

— Прогуляешься со мной? — предлагает она.

— Прогуляюсь.

— Мы быстро, — говорит Руслану, видя его ухмылку.

— Ты недооцениваешь моего брата, — он бросает бычок в урну и заходит обратно в бар.

— Пошляк.

Мы идём в сторону центрального магазина, расположенного у пересечения двух асфальтированных дорог. Странно, что Красноармеевка, которая ближе к городу, далеко не везде может похвастаться такой роскошью. Идём по самому центру дороги, хотя вдалеке виден свет фар приближающегося автомобиля. Молчим. Жду, когда незнакомка что-нибудь скажет. Но, кажется, Мальвина и не собирается ничего говорить. Только ускоряет шаг. На перекрёстке мы поворачиваем направо, исчезая из поля зрения фонарей, освещающих территорию перед торговой точкой.

— Куда мы? — не выдерживаю я.

— Ко мне домой.

— Зачем? — мысли начинают разбегаться.

— А ты как думаешь? — игриво спрашивает она.

— Вариантов несколько.

— Понятно. Думаешь так же, как Руслан, — выдыхает Мальвина.

— Какой же вариант правильный?

— Я телефон дома забыла.

— А наизусть помнишь? — примитивная уловка пьяного ловеласа.

— Хм…хмхмхм…хмхм…хмхмхмхмхм, — демонстративно называет цифры закрытым ртом. — Да, помню.

Снова улыбается. Затем смотрит на часы.

— Побежали, — предлагает она.

— Зачем такая спешка?

— Мы же потерянное поколение. Больше пяти минут не можем прожить без телефона.

— Так воспользуйся свободой и проживи эти пять минут со мной.

Мальвина останавливается. Я торможу вслед за ней. Поворачивается ко мне, смотрит большими, требующими ласки глазами. И я готов отдать ей всю ласку, которая у меня есть.

— Слышишь? — спрашивает она.

— Что?

Подносит палец к губам, несколько секунд стоим молча.

— Ты со мно-ою забудь обо всё-ом. Эта но-очь нам покажется сно-ом. Я возьму тебя и прижму как родную до-очь… — тихо напевает строки из песни «Сектор газа», доносящиеся из раскрытых настежь дверей бара.

— Я заказал.

— Моя любимая песня.

— Для бега она не подходит.

Мальвина снова проводит пальцами по моей щеке, затем прижимает ладонь к груди.

— Я пошутила насчёт пробежки. Мы уже пришли. Подожди минутку, — голос такой сладкий, что даже если бы я хотел, не ушёл.

Мальвина подходит к чёрным воротам с красивым кованым узором и многочисленными пиками на верхней грани, поворачивает рукоятку замка и исчезает в глубине двора. Слышу хлопок входной двери дома.

Стою, гляжу по сторонам. Эта улица гораздо темнее, чем та, вдоль которой расположены «Тополёк» и магазин. Здесь вообще не горят фонари. Ни во дворах, ни вдоль дороги. И в окнах Мальвины тоже темно. Жду. Чувствую себя глупо.

Через пару минут в её дворе загорается свет. Доносятся молодой и старушечий голоса.

— И надолго ты?

— Бабуль, ну я же сказала, что у Наташки ночевать буду. Вернусь утром.

— Мальвинка, смотри у меня! Не вздумай ни до каких хлопцев по ночам ходить. Хороший жених сам должен в гости прийти.

— Конечно, конечно, бабуль. Но я не к женихам, а к Наташке. Ложись спать.

Слышу приближающиеся шаги. Из ворот появляется Мальвина, недовольно качает головой.

— Воспитывают?

— И не говори, — произносит она. — Я недолго?

— Нет.

— Хорошо. Сейчас зайдём в ещё одно место.

— Куда?

— В гости.

Удалившись метров на триста от перекрёстка, мы сворачиваем в узкий проулок. Асфальта ему не положено, дорога засыпана мелкими светлыми камнями и песком. Отворяем деревянную калитку и входим в первый от поворота двор. У клумбы с цветами навалена гора белых кирпичей, разбитая деревянная телега без колеса брошена у колодца, в собачьей будке не слышен лязг цепи. В окне дома заметно слабое мерцание телевизора или монитора компьютера. Мальвина подходит и стучит по стеклу. Ничего. Стучит ещё раз, громче и дольше. Опять никакой реакции. Стучит в третий раз. Свет не загорается, на порог никто не выходит. Тогда Мальвина берёт кусок кирпича и с размаху швыряет его в окно. Звон разлетающихся осколков стекла. Громкая мужская ругань, преимущественно матом. Через минуту на крыльцо дома вылетает худой паренёк в семейных трусах, держа в руке открученную ножку от табуретки.

— Ты охренела?! — кричит он хрипловатым голосом.

— Деньги, — коротко и спокойно произносит Мальвина, вернувшись и став рядом со мной.

— Знаешь, сколько стекло и сервант стоить будут?

— Деньги, — повторяет она. — Или возьму здоровьем.

Парнишка переводит взгляд на меня. Молчит, оценивающе смотрит, теребя в руке деревяшку. Ситуация неожиданно превратилась в наше с ним противостояние. Мы с Мальвиной продолжаем невозмутимо ждать его действий. Приняв тот факт, что осилить противника даже с ножкой от стула будет непросто, он разворачивается и заходит в дом.

— Возьми кирпич, — шепчет Мальвина. — Вдруг он с вилами выйдет.

Но паренёк возвращается безоружным, в спортивных штанах и с деньгами в руке. Пересчитав, красотка не спеша убирает их в клатч, затем щёлкает ему пальцем по носу.

— То-то же.

Кирпичи в моих руках не позволяют парню чем-либо ответить.

— А теперь поспешим обратно, — говорит Мальвина, когда мы снова ступаем на асфальт.

— Куда ты так торопишься? — хватаю её за ладонь.

— Жить.

— Прекрати умничать!

— Так ты деспот и манипулятор?

— Не я сейчас деньги у паренька вымогал.

— Не вымогала, а требовала вернуть долг. Это разные вещи. Он уже месяц от меня прячется. И да, ты был безмолвным соучастником. Почему себя не коришь?

Улыбается так игриво, что я не нахожу, чем возразить. Словесные игры сильно меня раззадорили. Медленно подтягиваю Мальвину к себе. Она не сопротивляется, лишь хлопает своими невероятными глазками. Вдыхаю изумительный аромат духов. Пальцы скользят по талии. Её взгляд требует от меня активности.

— Отпусти, — шепчут её губы.

— Не прощаешь другим того, чем грешишь сама?

Помедлив с ответом, дарит короткий поцелуй.

— Все мы такие.

Хочет высвободиться, но я не отпускаю. Прижимаю к себе и тоже целую. На этот раз долго, с языком. После чего расслабляю объятия и провожу пальцами по ещё щеке от уха до губ. Играть так играть. Мальвина возмущённо смотрит на