1958 - Нематрос

Ага, вот и дверь. Ну и дом, конечно. Старый, разваливающийся, покосившийся, мутные окна, зияющие деревянные раны в глиняных стенах или из чего там они сделаны. С другой стороны, разве могло Вите по наследству достаться что-нибудь путное?

Марьяна толкнула дверь рукой. Та жалобно заскрипела, открылась, дверной косяк чуть не открылся вместе с ней. Заходить решительно не хотелось.

- Вить, уже не смешно! – негромко произнесла она.

Прошло уже больше сорока минут с тех пор, как он оставил её в машине. А если ему стало плохо? Если инфаркт или инсульт? И он лежит сейчас в углу, без сознания или вообще мёртвый? Марьяна одной этой мыслью разогнала все страхи и решительно вошла внутрь. Дом состоял из небольших сеней и двух комнат – первой, со столом и печью, и второй, с кроватью и четырьмя окнами. Ни одной комнаты с лежащим Витей не было. Дом совершенно пуст. Марьяна ещё раз обошла его вдоль всех стен и вышла обратно наружу. Воздух на улице был несравненно приятнее на вкус.

Нужно обойти участок. Марьяна шарила лучом фонарика, как прожектором с вышки по охраняемой территории тюрьмы. Освещал, правда он всего полтора-два метра вперёд, так что Марьяне пришлось потрудиться - участок был достаточно широким – метров тридцать, и спускался к реке.

- Витя! – крикнула она изо всех сил. Добилась даже как будто бы эха, но не внятного человеческого ответа. Никто из соседей не крикнул ей «заткнись, дура!»

Здесь его определённо не было, и это означало только одно – он попёрся к реке. Пока всё не обследует, не успокоится, а если там местные рыбаки организовали мостик для кладки, наверняка захочет нырнуть оттуда и искупаться. Как ребёнок, право слово, ни чувства времени, ни ответственности за свои поступки, ни заботы о других. До реки было не меньше двухсот-трёхсот метров, и Марьяне очень не хотелось пробираться туда по высокой траве в кроссовках. Не хватало только исцарапать все ноги, и в таком виде потом красоваться на пляже.

Вдруг ей вновь почудилось какое-то движение над соседским забором. Луч фонарика опять ничего не дал, но она была уверена – там кто-то есть. Почтальонка-велосипедистка? В конце концов, она так и не возвращалась.

Марьяна вернулась обратно к рабице, в этот раз дырку она обнаружила почти мгновенно, вылезла и громко выдохнула. Сердце билось учащённо. Марьяна посмотрела на браслет, пульсометр которого показывал 116 ударов в секторе «сжигание жира». Сама Марьяна была уверена, что это сжигание нервных клеток, причём активное.

- Вы чего орёте?

Марьяна аж подпрыгнула и вроде бы даже пукнула. В другое время она бы сгорела со стыда, но сейчас это было очень неожиданно и так же страшно, потому объяснимо и оправдано. Луч фонарика рванул на голос и осветил впалую грудь, поднялся выше и выхватил из темноты старческое лицо. Это лицо было достаточно высоко над землей и принадлежало человеку, имеющему не менее двух метров роста.

- О-о-ох, сука… ну и напугали же вы меня… - произнесла Марьяна, не особо упражняясь в куртуазности.

- Извините, не хотел, - ответило лицо. Узкие губы зловеще двигались в свете фонарика.

«Это просто игра света и тени» - успокоила себя Марьяна.

- Надеюсь, - произнесла она вслух. – Я мужа ищу.

- Необычное место, - ответило лицо, - обычно мужей в Москве ищут.

Марьяна поняла, что это была шутка, но смеяться почему-то не хотелось. А захотелось вдруг двинуть по этому лицу кулаком и посмотреть, не треснет ли оно, как папье-маше.

Разговор не клеился.

- Может фонарь опустите? – спросил старик. – А то в самую харю светите.

- Ой, да, - промямлила Марьяна, опуская телефон, но не выключая фонарик, это маленький клочок света давал хоть какое-то спокойствие. Неудобно получилось. Но теперь его лица не было видно, и стало ощутимо дискомфортнее.

- Здесь дед Иван жил, - сказало лицо из темноты после некоторого молчания, - только он умер.

Это была весьма познавательная информация. Марьяна хотела съязвить, но промолчала.

- А вы – его внучка наверное? Он говорил, что у него есть какие-то родственники, но он с ними не общается. Или они с ним. Только наследство – это другое, да? Тут можно и наплевать на разногласия и принципы.

- Вообще-то это мой муж – его внук. И про деда он узнал только от нотариуса.

- У Ивана, кстати, член был – по колено, - поделился новой порцией важных сведений старик.

- Мм, вон оно что, - ответила Марьяна, пытаясь понять, что вообще происходит, хоть как-то логически объяснить весь этот сюрреалистический бред, безумный разговор с двухметровым столетним стариком. – Вы мужа моего не видели? Его Виктор зовут, он такой, среднего телосложения, в джинсах и светлой футболке. Я говорила уже, что ищу его. Он зашёл туда, - она показала рукой на участок, - и уже долго не возвращается. Вот я и подумала…

Марьяна остановилась. Что за чушь она несёт?

На всякий случай сделала полшага назад.

- А Иван был на две головы ниже меня, - продолжил дед. – Представляете, какой тогда у меня член?

В это время из соседнего дома, того, в котором по всей видимости жил старик, раздался какой-то звук, нечто среднее между мычанием и стоном.

- Мычит кто-то, - произнесла Марьяна. Она напряглась всем телом, готовая бежать или драться. Это по всей видимости не укрылось от взгляда собеседника.

- Корова, - пожал плечами он. Плечи старика были узкими, непропорционально узкими для его высокого роста. Это напомнило ей, как в детстве, когда её отвозили к бабушке на лето, деревенские мальчишки оторвали её кукле Маняше голову и насадили на жердь. Вот таким же выглядел старик – голова на палке. Но только у него были руки, хоть они и безжизненно висели плетьми вдоль тела.

- Декоративная, - добавил старик. – Да вы не бойтесь, она не кусается. Хотите, покажу?

- Кого? – осторожно спросила