Проклятье Серебряного леса - Ольга Панова

– Слушаюсь.

Дворецкий принялся собирать посуду на поднос. Евгения встала у кровати и, глядя ему в спину, спросила:

– Ты знаешь, где сейчас барон?

– Должно быть, у себя в спальне. С тех пор как вы приехали и поднялись к нему наверх, я его так и не видел. Уж было думал, что и вы у него находитесь.

– Все ясно, – остановила она его, – можешь не продолжать. Он спит у себя на постели сном младенца. Думаю, что сегодня его не надо беспокоить. Пусть отдыхает.

– Как скажите, моя госпожа.

Евгении доставляла удовольствие эта маленькая месть. Барон был сам виноват в том, что с ним произошло. И поделом.

– Поручение, которое я тебе сейчас дам, прошу выполнить в точности, как я велю. Но главное условие, чтобы об этом не узнал барон.

Дворецкий повернулся к ней с наполненным подносом в руках. В его глазах читалось сомнение, смешанное с глубочайшим интересом.

– Завтра ранним утром к дому должен подъехать запряженный экипаж. Из вещей возьму только самое необходимое. Так что скажи кучеру, что мы поедем налегке.

– Но, простите меня, – слуга замешкался, – как на это отреагирует барон?

– Мне все равно, что он скажет. Ответь ему, что я велела тебе помалкивать и пригрозила наказать, если ослушаешься.

– Но вы не сказали, куда именно направляетесь.

– Я еду в город. Остановлюсь на пару дней в особняке. Хочу навестить матушку, побродить по магазинам. Прикупить что-нибудь новенькое. Теперь ступай, я устала.

Дворецкий застыл в нерешительности, но потом кивнул и направился к двери. Когда он ушел, Евгения направилась к шкафу. Вынула дорожную сумку и бросила в нее первые попавшиеся вещи.

К сожалению, новых нарядов у нее еще не было. На этой неделе модистка обещала закончить гардероб и выслать в особняк на Никольской улице. Вот те вещи она желает уже примерить. То, что возьмет сейчас – это так. Для души.

Когда все было готово, Евгения на ходу скинула на пол халат и бросилась на постель. Обняла подушку и прикрыла глаза. Так было хорошо, что мечтать не стоило. Мягкое одеяло, чистые простыни. Она накрылась с головой и легла на живот.

Постепенно сон стал ее одолевать. В воздухе появилась легкая прохлада. Откуда-то подул ветерок. Что-то легкое и едва уловимое медленно коснулось простыней. Пробежало волной от края до правого бедра и замерло.

Сквозь дремоту Евгения увидела призрак. Он сидел на постели и смотрел на нее. Образ молодого мужчины с красивым лицом и мягкой улыбкой.

Она улыбнулась ему в ответ и перевернулась на спину. Этой ночью она хотела видеть его и принимать все ласки, которые он готов был подарить.

В сторону упало одеяло. Волны длинных волос разметались по подушкам. По коже пробежала стайка мурашек. Соски затвердели и торчали из-под сорочки.

– Я знала, что ты придешь.

Он молчал. Призрачной рукой коснулся ее живота, и она ощутила мягкую волну, которая медленно поднималась к вздымающейся груди. От нахлынувшего удовольствия она прикрыла глаза. Приятное ощущение медленно распространилось к ее шее и губам.

Она издала тихий стон. Нежный и трепетный любовник теперь ласкал все ее тело. Она была полностью в его власти. Отдавалась вся, без остатка, словно голодная самка во время спаривания.

Прохладная волна пробежала от груди к промежности. От нахлынувших ощущений она раздвинула ноги и выгнулась дугой.

Призрак улыбался холодной улыбкой, наблюдая, как она стонет от наслаждения. Как сминает простыни и как что-то шепчет в подушку.

Волны стали теплыми, даже горячими, а от этого наслаждение – еще более острым. Затем снова холодные поцелуи от кончиков пальцев до шеи. От губ и до живота.

Он играл с ее телом, как с музыкальным инструментом. Евгения стонала и кричала. Пока, наконец, не затрепетала и не притихла от нахлынувшего экстаза.

Призрак коснулся волос. Погладил ее лицо. Улыбнулся и растаял.

– Спокойной ночи, – пробормотала она, думая о том, что это пожелание глупое, ведь призраки не спят.

Таких ощущений, которые он ей подарил, она никогда в жизни не испытывала. Это было незабываемым, и она их никогда не забудет.

Евгения прижала к груди подушку и, улыбаясь, словно сытая кошка, тотчас уснула.