Проклятье Серебряного леса - Ольга Панова

Зима 1850 года

Евгения сжала виски, чтобы хоть на миг смягчить тупую боль. Она мечтала только об одном: чтобы это все поскорей закончилось.

– С тобой все в порядке, дочка?

Мать выглядела озабоченной. Девушка кивнула и слабо улыбнулась в ответ.

– Вот и умничка, – она подбадривающее похлопала ее по руке, – негоже невесте в день свадьбы печалиться. А то гости подумают, что ты несчастлива.

Мать протянула наполненный бокал прохладного шампанского.

– Выпей это, и сразу станет легче. Я понимаю, что предсвадебная подготовка, венчание в церкви, толпа гостей и новый статус жены тебя выбили из колеи. Поверь мне, все это пройдет. Уже завтра обо всем забудешь и будешь наслаждаться замужеством.

Евгения смотрела на мать, не решаясь признаться той, что действительно творится в ее душе, какая буря внутри бушует. Какая тоска и паника, тревога и страх. Мать никогда не старалась ее понять. Никогда. Вот и сейчас не поймет.

– Все в порядке, матушка, – Евгения подняла бокал и сделала несколько глотков, – сейчас станет легче.

– Вот и славно.

Мать отвернулась, демонстративно улыбаясь гостям. Она всегда была такой. Всегда волновалась за то, что скажет общество, что скажут люди.

Евгения поставила бокал на край стола. Лакей тут же плеснул в него еще шампанского. Сегодня она должна быть счастлива, радоваться за себя и свое беззаботное будущее. Но все было не так.

Она вышла замуж за старика. За Борислава Никитина. Он был старше на тридцать лет. За его плечами остались два неудачных брака, в которых не было детей. Бориславу нужен был наследник, именно поэтому он выбрал ее. Ее молодость и красота – те самые козыри, за которые он был готов платить. Его не смущало, что она была бесприданница, скорее наоборот. Это давало определенную власть над ней и ее родственниками.

Евгения посмотрела на его профиль. Борислав холодно принимал поздравления от друзей, изредка кивая в ответ. Невысокого роста, сухощавый, с орлиным носом. На лбу глубокие морщины. Аккуратная бородка на бледном лице. Его пронзительные черные глаза, казалось, заглядывают в самую душу. Евгения всеми фибрами души боялась этих глаз. Но самым отталкивающим в нем было рваное правое ухо. Это уродство ее пугало.

Борислав сидел рядом с ней на высоком стуле. Его отличали прямая спина и отсутствие каких бы то ни было эмоций на лице: он смотрел на немногочисленных гостей равнодушным взглядом. Для него важно было соблюсти все формальности и поскорее покончить с этим.

Евгения перевела взгляд на присутствующих. Все они молча пробовали закуски, изредка гремя столовыми приборами. Ни звона музыки, ни веселого смеха. Должно быть, на похоронах – и то веселей. Евгения вдруг слабо улыбнулась этой мысли.

Сразу же после застолья молодожены и гости направились на улицу. Перед крыльцом дома стояли сани, запряженные белыми лошадьми.

Мать подошла сзади к дочери, набросила ей на плечи теплую накидку. Пока никто не видел, тихо прошептала Евгении на ухо:

– Будь любезна с Бориславом. Постарайся ему угодить, и тогда он осыплет тебя золотом. Я знаю, о чем говорю. Поверь мне.

– Мама, рядом с ним я ощущаю себя маленьким ребенком, которого ничего не стоит обидеть.

Евгения испуганно посмотрела в глаза матери и, понизив голос до шепота, продолжила:

– Борислав уже дважды был женат. Первая жена пропала, просто исчезла в один прекрасный день. Никто не знает, что с ней. Вторая скончалась год назад при невыясненных обстоятельствах. А какая участь ждет меня? Что со мной станет?

– Не говори ерунды!

Мать толкнула ее к выходу. Быстро огляделась, боясь, что кто-то может их подслушать, и, нахмурив брови, прошипела:

– Ты прекрасно знаешь, в каком положении наша семья. Мы даже экипаж позволить себе не можем. У тебя за душой ни гроша. Брак с Бориславом дает тебе статус баронессы, драгоценности, новый гардероб, штат собственных слуг, возможность посещать балы и маскарады. Этот брак нужен тебе больше, чем ему. Помни об этом.

И она бесцеремонно толкнула ее к двери. Евгения едва не упала, но все же смогла устоять. Приподняв подол свадебного платья, она шагнула за дверь отчего дома. Что ждало ее впереди, она не могла себе представить.