Сибирская жуть-3 - Андрей Буровский

— Ты еще и не знаешь, кто тут?!

— Дяденька! Отпусти меня домой!

— …Меня с детьми! Разврат! Антисанитарные условия! Моя мама!

— Дяденька…

— Папа, что тут у вас происходит?!

Они выломились из кустов одновременно: с одной стороны — пописавший и обалдевший сын; с другой — наша старая знакомая. Вот только была она уже в более заметной стадии разложения: кожа полопалась, из буро-черных изъязвленных мест текла отвратительная мутная жидкость, опухшее лицо мало походило на человеческое, а раздутый газами живот вздымал запачканную грязью, заляпанную бог знает чем простыню, как у беременной.

И это существо еще говорило! Непонятно как, непонятно чем, но оно говорило, расточая мольбы и жалобы, еле-еле передвигая ноги!

Тут никто не стал ждать, пока покойница подойдет вплотную, — автомобиль рванул, когда была она метрах еще в четырех или пяти, но и то всех обволокло облако чудовищного сладковатого смрада.

Всю дорогу до дома обсуждалось происшествие, и это обсуждение довело главу семьи до совершеннейшего неистовства: по абсолютно непостижимой причине жена решила, что это он, ее супруг, заманил сюда девушку, изнасиловал и задушил.

— А иначе ну чего она ко мне пристала?! И эти разговоры про «пожалей!». У тебя сердца нет, Геннадий! Такую молоденькую, такую милую! Как права была моя мамочка!

Самое дикое, что женщина вовсе не имела ничего против, чтобы ее муж кого-то душил на пустынном шоссе и в этом же месте закапывал.

— Ты же хоть смотри, кого душить!!!

Скажем, она ничего не имела против, чтобы муж задушил директора ателье, в котором она трудилась, и большую часть клиентуры. Она категорически возражала, чтобы муж ей изменял с посторонними девочками…

— А со знакомыми можно?

— Как ты смеешь говорить так при детях?!

В общем, она была против общения мужа с посторонними девочками, и особенно против того, чтобы эти девочки приходили бы к ней, единственной законной владелице супруга. Безобразный скандал почти затмил в сознании супругов само происшествие; никому они о нем особо не говорили, потому что супруга искренне считала своим святым долгом покрыть преступление мужа, а сам супруг и от природы был не особенно болтлив и вообще не хотел говорить о делах, ему не особо понятных. Вот только дети-то ведь тоже видели немало. Мальчик, к примеру, рассказал о странном происшествии, а коли слухом свет полнится, было уже нетрудно выйти и на него, и на его сестру (сейчас ей, слава богу, двадцать один год!) — и уже не очень важно, что говорят или о чем молчат родители.

Продолжение милиционера М.

Милиционер М. в конце сентября вышел на трассу с вполне понятными целями: на крутом повороте он поставил временный знак, ограничивающий скорость до 40 километров, и штрафовал всех, кто превышал скорость на этом участке. У милиционера дочка собиралась замуж, нужны были деньги на свадьбу, и М. полюбовно договорился с начальством — где ставить знак и сколько дней собирать возле него мзду.

Был он с приятелем, тоже бывшим гаишником, который помогал частью по дружбе, а частью за обещание славной попойки в конце, когда все деньги уже соберут. Денек стоял ясный, холодный, и такими же холодными становились и краски заката. Удивительно, как всегда заметно по цветам заката, холодно или нет! Закат был розовый и лимонный, ветер — холодный, и друзьям становилось все очевиднее — вот один из последних дней бабьего лета, наваливается зима, скоро полетят белые мухи.

Как всегда в такой день, становилось им как-то грустно, сладко-печально и тянуло прийти с холодка, с шуршания палого листа куда-нибудь, где горит, стреляет дровами печка, где можно сесть за стол, разлить в кружки вино, посмотреть в окошко на мир, стремительно движущийся к зиме…

И тут начался подозрительный шум в уже знакомом нам кустарнике, невнятные стоны и жалобы. Потянуло таким смрадом! Что такое?! Из кустов вываливалось НЕЧТО. Клочья багрово-сизо-черного, еле-еле замотанного в потерявшую всякий вид, почерневшую от грязи простыню, рывками передвигались в сторону милиционеров. Потерявшее всякую форму лицо, на котором с трудом можно было угадать черты, готовое развалиться, с отвратительными красками распада, и с него все еще четко неслось это «Дяденька»… Рассказ об этом я слышал через четырнадцать лет после происшествия, и то, упоминая про запах, милиционер изменился в лице и зажал руками конвульсивно сокращавшийся живот.

Тут бегство началось сразу, мгновенное и отчаянное: может быть, сказалось профессиональное умение быстро оценивать опасность и так же реагировать на нее. Отбежав где-то на километр, гаишники тормознули какого-то проезжавшего и уехали с ним до Дивногорска. Только завтра и строго с утра они приехали к тому же месту — забрать столбик со знаком, ограничивающим скорость движения. Схватили его, сунули в казенную машину — и ходу! На этот раз никто не показался из кустов, наверное, было не время.

Милиционерам и в голову не пришло рассказать о покойнице сослуживцам или тем более подать рапорт начальству. В милиции так не полагается. Сказано, что привидений не бывает, — значит все не бывает. Рассказываешь о них — все ясно, крыша едет, и делать тебе в доблестных рядах нечего.

Прошло много лет, эти люди продолжали поддерживать какие-то дружеские отношения, и им попала в руки книга «Сибирская жуть». Найти автора большинства историй в ней не составило проблемы для бравых милиционеров, и я услышал эту повесть. Правда, они сразу же, еще по телефону, поставили условие — фамилий их не называть! Что я и делаю.

— Мужики, как думаете, что сталось дальше с трупом?

— Бог весть… До весны, скорее всего, не долежал… то есть, тьфу! не доходил, распался.

Не знаю, так это или нет, но что все истории с появлением покойницы ограничены одним летом и осенью — это факт.

Окончание

Еще в том же 1985 году по Красноярску прошел смутный слух — мол, в спецбаньке утонула девочка. То ли сама утонула, сдуру и спьяну, то ли не поняла, куда и зачем едет, орала, отбивалась и ее от злости утопили (или хотели попугать и перестарались?). То ли молодежные «игры» нетрезвых ребят в бассейне так вот для нее закончились, без чьего-либо злого умысла, — возможен ведь и такой вариант.

Гибель девочки, скорее всего, правда. По крайней мере, уже упоминавшиеся Лариса и Наташа с выпученными глазами рассказывали мне, что это за девочка, откуда взялась, где жила и что именно произошло в баньке и в бассейне. Правда, причины смерти так и остаются не очень ясными, и говорят о них много разного, взаимно исключающего. Тогда же говорили и о странном исчезновении трупа. Мол, когда «золотая молодежь» обнаружила, что девочка-то мертва, великовозрастные сопляки кинулись срочно звонить папенькам и покровителям: спасите, дяденьки (почти как их жертва)! Бегали, звонили, и никто не остался возле бассейна, где лежал завернутый в простыню маленький труп. Вернулись — а трупа-то и нет…

Разумеется, и эту часть истории рассказывали по-разному, со множеством самых невероятных подробностей. Многие детали не могу не назвать высосанными из пальца — хотя бы про огненного дракона, влетевшего в баньку и похитившего то ли труп, то ли еще вполне живую девицу; или про то, что велели милиции привезти труп девицы в крайком… Зачем ее везти в крайком, вы не знаете? Вот и я ума не приложу…