Королева красоты - Роберт Лоуренс Стайн

— Джастин... Как ты сюда попал? — Внутри у меня все похолодело. А на лице Джастина гуляла противная ухмылка.

— Твои родители впустили. А ты думала как?

— Где они? — спросила я, замерев на пороге кухни.

— Поехали в аэропорт встречать твою тетю.

— Мою тетю?

«Вот врет, нахал», — сразу же подумалось мне. А следующей мыслью было — бежать, бежать отсюда сломя голову, взывая о помощи. Потом я вдруг вспомнила, что сегодня четверг. И тетя Рена действительно прилетает из Далласа. Я совершенно забыла.

— Извини, — облегченно вздохнула я. — У меня... у меня сегодня был очень тяжелый день.

— А кому сейчас легко, — понимающе поддакнул Джастин.

Я кивнула.

— Премия года за лицемерие присуждается Джастину Стайлсу! — торжественно объявила я, имитируя вручение «Оскара».

Я открыла холодильник и изучила его содержимое. Вытащила шоколад.

— Будешь?

Джастин, криво улыбнувшись, покосился на стол. По крошкам на блюде я поняла, что он умял весь мамин пирог.

Нет, вы видели, он еще улыбается!

Его прекрасные синие глаза так и сияли.

Ничего не скажешь, красив и все тут!

Как бы я ни была напугана, не отметить этого было нельзя. У Джастина было то, что Элана называла «убийственным обаянием». Его взгляд действовал наподобие электрошока.

— Послушай, — начал Джастин, — я пришел...

— Ты хочешь сказать, что явился сюда вовсе не ради маминого пирога? Она очень огорчится.

Я немного опомнилась. И уселась напротив.

— Я пришел, — повторил он, — из-за Шуки.

Я вся напряглась.

— Я хотел тебя попросить, чтобы ты не трепалась.

— О чем?

— О том, что видела нас с ней в кино.

Я на секунду задумалась и пожевала шоколадку.

— А что это ты вдруг так заволновался?

— Я не намерен с ней больше встречаться, — объяснил Джастин. — Вот и не хочу лишних разговоров, что гулял с ней, да бросил. У нее и без того репутация не очень.

Я возвела глаза к небу. Я не верила ему. Но он уставился на меня своим знаменитым взглядом преданной собаки.

— Мне было так одиноко без Симоны... — оправдывался он.

— Одиноко?

Ну и словечко выбрал, если учесть, что Симона только что убита.

Джастин встал, прошелся по кухне, выглянул в окно, потом подошел ко мне и встал за моей спиной. Я развернула стул, чтобы сидеть к нему лицом.

— Да, одиноко, — повторил он. — Для меня это был такой удар...

Джастин протянул руку и провел пальцами по моей щеке, потом его рука скользнула на мою шею. Я отстранилась, настороженно глядя на него.

— Ну что ты, Лиззи, — сказал он вкрадчиво. — Я же тебе нравлюсь. Зачем отрицать.

Я презрительно фыркнула. Джастин будто удивился.

— Извини, — сказала я. — Могу поспорить, ты самый самовлюбленный тип в Шейдисайде. С чего ты взял, что нравишься мне?

Джастин даже рот раскрыл от удивления.

— Такого мне еще ни одна девочка не говорила!

Я поднялась со стула и отошла подальше.

— А что, не привык?

— Если честно, то нет.

— Еще бы. Тебе никто не мог отказать даже несмотря на Симону.

— То есть?

— Забыл, как ты гулял с подружками Симоны за ее спиной?

— Это вранье! Меня охватил гнев.

— По-твоему, я вру? Это ты врешь! Ты, Джастин, встречался с Доной. Ты встречался с Рейчел. И с Эланой. Это из тех, кого я знаю...

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — замялся Джастин. Но в его синих глазах мелькнуло новое выражение. В них мелькнул страх.

— Ты был у Эланы за день до убийства Симоны, — напомнила ему я. — Ты сам сказал об этом полицейским. Или уже забыл?

— Ну и что из того? — пожал плечами Джастин. — Ты разговариваешь со мной, будто я и есть убийца.

У меня перехватило дыхание.

— Я никогда не говорила, что ты убийца, — наконец выговорила я.

— Ну положим... тогда... Тогда к чему ты гнешь?

Он'явно растерялся.

— К тому, что с Симоной ты вел себя непорядочно, — закончила я.

— Ну, хватит, я не желаю больше об этом говорить, — отрезал Джастин, сверкнув голубыми глазами. — А на твоем месте я бы вообще помалкивал.

Он повернулся на каблуках и вышел прочь.

Это была угроза.

Итак, мне только что угрожали.

Интересно, что он сделает, если я не стану держать язык за зубами.

Вместо ответа послышался звук захлопнувшейся двери.

Пять претенденток на звание королевы выпускного бала, в том числе Симона и Рейчел, дефилируют по сцене в великолепных нарядах. На всех одинаковые платья красного цвета. Все девушки останавливаются спиной к залу.

Директор школы мистер Сьюэл стоит у микрофона с маленьким белым конвертом в руках. Рядом с ним Лиза Блюм, председатель школьного совета. Она держит в руках корону и скипетр.

— Итак, — произносит директор, — в этом году королевой выпускного бала шейдисайдской школы избрана...

Он вскрывает конверт. Никто больше не танцует, весь зал с нетерпением уставился на спины претенденток. Мистер Сьюэл просит всех красавиц встать лицом к залу... То, что он видит, настолько ужасает, что у него нет сил произнести имя победительницы.

Одна за другой девушки поворачиваются к зрителям, и каждым раз зал воет в ужасе и отвращении.

Вот все пятеро стоят лицом к залу. Лицом, но только на месте их прекрасных лиц — полуразложившаяся плоть. Это лица трупов, пролежавших в сырой земле по меньшей мере несколько недель. Местами кости торчат из сгнившего мяса, источающего зеленый гной. Волосы слиплись от грязи вперемешку с сухими листьями. Самое ужасное лицо у Симоны. Это уже практически голый череп.

Лишь глаза у девушек живые, видящие. Только у всех они кроваво-красные. Их немигающий, злобный взгляд пристально устремлен в зал.

Разодетые монстры.

Вот они движутся к рампе. Медленно, качаясь и пошатываясь, как на деревянных ногах.

Ближе. Еще ближе к залу.

Все вокруг наполняется тошнотворным запахом тления.

Запрокинув головы, страшная пятерка заходится беззвучным зловещим хохотом. Кроваво-красные глаза вспыхивают ярким светом. Обнажаются шеи, плечи, кишащие белыми червями.

* * *