Колодец желаний - Эдвард Фредерик Бенсон

Тем утром я смотрел в окно гостиной. Рука моя сама собой взяла египетскую статуэтку, и синий кот оказался прямо в солнечном луче. Стараниями мастера твердый минерал создавал полное впечатление кошачьей шубки, и я любовался своим приобретением. Затем чисто случайно я поднял взгляд. За окном, в нескольких ярдах, опершись на ограду моего садика и таращась не на меня, а на статуэтку, стоял Навуфей. Глаза его, пожиравшие синего кота, при апрельском солнечном свете жмурились, и сам он только что не мурлыкал. Что же до возраста, Хью был прав: Навуфей казался не старым и не юным – он казался вечным.

Миг откровения прошел; догадка вспыхнула в моем разуме, как луч далекого маяка, и погасла. Поистине, это было просветление – но столь мимолетное, что мой разум принял его за галлюцинацию. Навуфей же, вдруг заметив, что на него смотрят, отвернулся и проворно стал удаляться по тротуару.

Я помню, как это потрясло меня. Но эффект скоро померк, и происшествие пополнило ряды прочих мелочей, которые сначала впечатляют, а потом забываются. Конечно, странный случай; однако стоило ли заострять на нем внимание? Не раз и не два я замечал, что за мною наблюдает один из местных загадочных котов, уже мною упомянутых; сидит на балкончике, глядит сквозь стеклянную дверь в гостиную, словно оценивает обстановку. Вот и Навуфею я придал не более значимости, чем этому коту. Я неровно дышу к котам; я и того кота приветил бы в доме, но стоило мне подняться, чтобы распахнуть для него дверь, как он спрыгивал на землю и словно испарялся.

Апрель кончился, наступил май. Однажды вечером, отужинав вне дома, я прослушал свой телефонный автоответчик и обнаружил послание Хью; он просил меня позвонить как можно скорее.

В трубке раздался взволнованный голос.

– Я решил, что это срочная информация, – сказал Хью. – Час назад на доме Навуфея появилось объявление о продаже. Агентство недвижимости называется «Мартин и Смит». Доброй ночи; я уже лег в постель.

– Ты настоящий друг, – ответил я.

Назавтра рано утром, естественно, я появился в «Мартин и Смит». Цена оказалась весьма скромная, условия получения права собственности мне подходили. Ключ я мог взять хоть сейчас, ведь дом был свободен; агент сообщил, что у меня есть пара дней для окончательного решения и в это время я имею преимущественное право на покупку при условии, что готов заплатить сразу всю сумму. Если же я пока только раздумываю, он, агент, очень сомневается, что собственник это одобрит… Разумеется, я тотчас бросился к вожделенному дому; ключ был у меня в кармане.

Дом действительно стоял свободный – не только от жильцов, но и от мебели и вообще всех предметов обстановки. Ни единой шторы, ни единого коврика, ни даже карниза для портьер не нашлось в этом пространстве – от мансарды до погреба. Тем лучше, подумал я; значит, не придется договариваться с прежними обитателями о вывозе имущества, назначать отдельный день. И лишняя уборка не нужна – никакой упаковочной соломы и оберточной бумаги; дом будто бы нарочно подготовили для нового владельца, и нет впечатления, что прежний только-только съехал. Всюду идеальный порядок – окна вымыты, полы подметены, краска свеженькая, полировка тоже. Словом, я очутился в этакой ракушке; чистенькая, глянцевитая, она как бы приглашала: вселяйся! Конечно, первым делом я осмотрел ту самую отдельную комнату, ведь я намеревался купить дом именно ради нее. Сердце мое так и подпрыгнуло; вот это простор! Ничего лишнего! По одной стене – открытый камин, по другой – спираль батареи центрального отопления; по третьей, между окон, ниша; наверное, здесь стояла статуя. Ну а теперь сюда отлично впишется мой бронзовый Персей – ему эта ниша как по мерке. Что до остальных комнат, в них ничего примечательного не нашлось. Планировка оказалась точно такая же, как в моем собственном доме. Подрядчик, приглашенный мной ближе к вечеру, заявил, что дом в превосходном состоянии.

– Его будто бы только что построили; непохоже, чтобы тут жили люди, – сказал подрядчик. – Покупайте – сделка выгодная.

Едва Хью вернулся из своей конторы, я потащил его осматривать дом. И его тоже потрясла нетронутость помещений.

– Поразительно: дом выглядит как новый, – сказал Хью. – А ведь Навуфей прожил здесь немало лет; да он был в этом доме не далее как неделю назад. И вот еще вопрос: когда он умудрился вывезти мебель? Никаких фургонов не подъезжало, а то я бы видел.

Однако сам я слишком ликовал, чтобы принимать во внимание разные странности, когда исполнилась моя давняя мечта.

– Стоит ли задумываться о таких пустяках? – сказал я. – Ты лучше взгляни, Хью, что за прекрасная у меня теперь будет комната. Вот сюда я поставлю пианино, по стене пойдут книжные шкафы, перед камином будет диван, в нише расположится Персей. Это пространство определенно создано специально для меня.

Через два заявленных дня дом стал моей собственностью, а через месяц, когда завершились клейка обоев и побелка потолков, когда строительная бригада разобралась с электропроводкой, навесила ставни и закрепила карнизы для штор, я принялся перевозить в новый дом свои вещи. Это заняло пару дней; к вечеру второго дня мой старый дом опустел. Мебель осталась только в спальне – я планировал забрать ее назавтра. Прислуга уже перебралась в новое жилище, а я сам, наскоро поужинав с Хью, вернулся к себе и еще два часа занимался тем, что перетаскивал свои книги в большую комнату и расставлял на полках, ведь прежде всего мне хотелось довести до ума именно это помещение. Была зябкая майская ночь, в камине горел огонь, и я, периодически отвлекаясь от книг, подбрасывал поленья. Наконец, когда два запланированные часа растянулись до трех, я решил, что на сегодня хватит. Усталый, но довольный плодами своих стараний, я сел передохнуть на диван. Тут-то мне и померещилось, будто в доме пахнет чем-то странным. Запах был душный, тяжелый; он наводил на мысли о египетских храмах, где висит дым от курящихся благовоний, но я все списал на книжную пыль и тлеющие поленья.

Назавтра переезд был завершен, а через неделю мне уже казалось, будто в доме с просторной комнатой я прожил целые годы. Май кончился, наступил июнь; мое довольство новым домом не меркло, возвращаться сюда было для меня наслаждением. А потом настал день, когда случилось нечто странное.

С утра моросило, но к вечеру дождь кончился; тротуары просохли быстро, чего не скажешь о мостовой. Я шел домой; я был уже близко, когда заметил, что впереди, в нескольких ярдах от меня, на тротуаре, формируется след ботинка, словно некто невидимый глазу ступил из лужи на сухое. Следы множились;