Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

Света виновато опустила глаза. Сейчас, когда пелена возмущения спала с глаз, то она поняла, насколько эгоистичны были ее слова. Она просто не могла никак поставить себя на Витино место, хотя бы на долю секунды влезть в его шкуру. Ее просто очень задели его слова, что он так с легкостью готов ото всего отказаться, что она вспылила, как… Как типичный подросток.

— Я понимаю, Вить, — она себя чуть ли не заставляла это говорить. — Прости, что сорвалась на тебе. Это было глупо и по-детски. Я должна была понять твою ответственность. Родители — это святое. Я ни в коем случае не должна была просить тебя жертвовать ими ради каких-то моих прихотей.

— Владимир Петрович как-то сказал, что ситуацию оценивают по ее последствиям, — Витя старался придать своему голосу беззаботности, но получалось весьма скверно. — Меня в последнее время преследует эта фраза, ну да не суть. Ты сказала то, что думала и я ценю это, пусть даже это и может показаться глупостью. Зато это вывело нас на откровенный разговор. Тебе стало легче, за себя говорит не буду, но по крайней мере между нами пала завеса тайны. Только скажи честно — ты правда на меня не злишься? Если есть хоть намек на что-то такое, то…

— Я начинаю желать откусить твой язык, достаточно честно? — поинтересовалась Света, невинно моргнув глазами.

Витя очень быстро сообразил, что опять начал чересчур высокопарно разглагольствовать. Трудно было не понять, когда на тебя взирает разъяренная Света. Он от ее голубых-то глаз порой не знал, куда деваться, а что прикажете делать с красными? Но все же было еще кое-что, что ему необходимо было сказать. И как бы пафосно это не звучало…

— Ты спасла мне жизнь, — Витя внимательно смотрел в лицо подруге. Лишь на краткий миг ему показалось, будто дернулись ее брови. Но ее выражение осталось бесстрастным. — Я не знаю, как тебя благодарить…

— Можешь купить мне шоколадку, — улыбнулась Света. — С орешками, — добавила она, чуть краснея.

— Знаешь, я когда тебя увидел в облике волка, то подумал, что ты призрак, — Витина душа немного успокоилась, и теперь он не знал, как выразить свое восхищение. — Ты была так красива в этом обличии… Не то, чтобы ты была уродиной, ты и так весьма красивая… Блин.

— Да, Соколов, лучше бы не уточнял, — развеселилась Света.

— Я уж понял, — обреченно вздохнул Витя. — И куда только мое красноречие девается в самый ответственный момент?

— Ты пытаешься все время выражаться, как литературный герой, но далеко не все чувства можно выразить цитатами из книг, — пояснила Света Вите простую истину. — Я уже не раз тебе говорила, что иногда стоит быть проще.

— Тогда это уже буду не я, — возразил Витя. — Книги мой третий родитель. Так уж вышло.

— Но ты все же попытайся как-нибудь. Хотя бы ради меня, — Света положила руку ему на плечо, отчего Витя невольно вздрогнул. В глубине души он еще чувствовал себя виноватым перед ней. И совершенно непонятно, когда это самое чувство вины угаснет.

— Как ты так быстро научилась себя контролировать? — и все же у него было миллион вопросов.

— Да не знаю я, само так получилось, — смутилась Света. — Я еще так удивлялась, почему у тебя с этим возникли трудности.

— Видимо, Макс был прав, что альбиносам проще научиться себя контролировать, — задумался Витя. — Только вопрос — почему? Если ты не против, то мы позже проведем с тобой пару экспериментов.

— Смотрю, тебе уже окончательно полегчало, — заметила Света. — Ладно, Вик, Сереж, заходите уже, хватит уши греть! Да и в комнате уже достаточно тепло!

Пойманные с поличным ребята вернулись, виновато опустив головы.

— Если бы кто-то не ахал и не охал, то мы бы все услышали, — недовольно пробубнила Вика. — Да, действительно, уже немного комната начала обогреваться.

— Простите, Виктория, но мне было крайне трудно сдерживать эмоции, — у Сережи глаза так и не вернулись в орбиты. — Я до сих в шоке, мягко говоря. Ну и да, в комнате определенно потеплело.

— Могли бы и не напрягаться, мы бы и так все рассказали, — Света краем глаза смотрела на потолок, будто происходящее ее ни капельки не интересовало.

— Вик, можно спросить, мне стоит ждать от тебя превращений в какую бы то ни было нечисть? — уточнил Витя.

— Нет, солнечный, не дождешься, — расстроила она его.

— Ну это пипец… Это пипец! — Сережа чуть не прыгал. — Ларионова, ты оборотень! Это же здорово! Черт, у меня сейчас мозг взорвется!

— Уймите Тихонова, — попросила Света, боясь породить у одноклассника еще больший взрыв эмоций.

— Ты его не видела, когда он про меня узнал, — хмыкнул Витя. — Он тогда долго орал что-то нечленораздельное. И, в основном, матом.

— Ой, я бы на тебя посмотрел, — передразнил друга Сережа. — И вообще, у меня после такого разыгрался аппетит. Витек, пора готовить жрать.

— И предварительно выпить, — выдохнул Витя.

— Да давайте мы… — начала было Вика, но Витя ее остановил.

— Нет уж, милые дамы, вы сегодня отдыхаете. Для вас будут готовить мужчины.

— Да, — добавил Сережа. — В меню сегодня наша с Витьком фирменная la petite… эммм… курицион.

— Француз, — уважительно покачала головой Вика.

— Уи, — кивнул Сережа. — Конфорку только нужно как-то включить.

— Все будет, — заверил Витя.

— Ну давайте мы хоть салатики сделаем? — Вика явно не горела желанием сидеть без дела.

— Ладно-ладно, — сдался Витя. — Скооперируемся.

Витя часто ловил себя на мысли, что ему, в общем-то, нравится готовить. Было в этом что-то эдакое. Когда ты из продуктов делаешь что-то пригодное для употребления. А если это еще и выглядит аппетитно, то вообще кайф.

Получалось недурно и сейчас. Комната уже окончательно обогрелась, и девчонки, все над чем-то хихикая, во всю украшали салатики. Не отставали и парни — Сережа старательно обмазывал соусом песто очередной поданный Витей набитый сыром и помидорами кусок курицы.

— Мы поедем, мы помчимся, на оленях утром ранним… — напевал он под нос.

Все это было так странно. Витя до сих пор не мог поверить в то, что он узнал. Света так долго скрывала это от них. Но все же нашла в себе силы сказать, пусть и под эмоциями. И почему-то Витя улыбался. Светло так, по-мальчишески. Приятно было осознавать, что между ним и его другом рухнул барьер. Да, Витя стал седым в семнадцать лет, но это того стоило. Да