Кровь и лед - Роберт Мазелло

Нет уж, он будет только рад покинуть корабль и оказаться на станции Адели. Вот где начнется серьезная работа.

Когда матросам удалось наконец совладать с брезентовым чехлом, Майкл, который на своем веку повидал достаточно вертолетов, смог по достоинству оценить винтокрылую машину. Относилась она к классу «Дельфин», простая и надежная, с двумя двигателями и одним несущим винтом, — такие вертолеты сплошь и рядом используют в спасательных, поисковых и полицейских операциях, равно как и для патрулирования морских путей и отслеживания перемещения айсбергов. Как и корабль, на котором они плыли, вертолет был красным — стандартная раскраска, принятая в целях безопасности для всех транспортных средств за Полярным кругом. Среди снегов и льдов цвет может стать решающим фактором, от которого будет зависеть, заметят вас на белом фоне и спасут или потеряют навсегда. Пока Майкл осматривал вертолет, пара матросов протянула к нему топливные шланги, а еще двое стали выгружать из машины какие-то ящики. Суетящиеся матросы напоминали Майклу команду механиков, окруживших гоночный автомобиль на пит-стопе; четкими выверенными движениями каждый выполняет свою работу, при этом почти не обмениваясь словами с напарником.

Майкл подхватил фотографическое оборудование и пошел в каюту. Дэррил сидел на краешке койки и уминал протеиновый батончик.

— Может, сходить в столовую и подкрепиться какой-нибудь горячей пищей? — спросил Майкл, засовывая в сумку бритвенный набор. — У них там сейчас сандвичи с говядиной.

— Не могу.

— Боишься не дойти? Так я принесу.

— Не могу, потому что не ем мяса.

Майкл застыл над дорожной сумкой.

— А ты разве не заметил? — удивился Дэррил.

Теперь, когда Майкл об этом задумался, на него вдруг словно озарение снизошло — ведь он действительно ни разу не видел, чтобы Дэррил ел хоть что-нибудь мясное. В пищу шли фрукты, овощи, горы хлеба, сыра, крекеров, супы из злаков, пироги с вишнями, суфле из шпината, но никаких гамбургеров, свиных котлет или жареных цыплят.

— Давно?

— Еще со времен колледжа, когда начал специализироваться по биологии.

— И какая взаимосвязь? — спросил Майкл.

— Самая непосредственная, — ответил Дэррил, спуская целлофановую обертку батончика еще на дюйм. — Как только я всерьез занялся изучением жизни во всех ее ипостасях и увидел, что все живые организмы, не важно, маленькие или большие, имеют одну общую черту, во мне что-то надломилось.

Майкл понял, к чему тот клонит.

— Ты говоришь о стремлении к выживанию?

Дэррил кивнул:

— Каждое живое существо, от голубого кита до мушки-дрозофилы, всеми силами борется за выживание. И чем больше я изучал животных, даже одноклеточных диатомей, тем более прекрасными они мне казались. Жизнь — это чудо, самое настоящее чудо, черт возьми! Какие бы воплощения она ни принимала. Поняв это, я дал зарок, что без необходимости не заберу больше ни одной жизни.

До тех пор, пока у Майкла не отнимали любимые свиные ребрышки или бифштексы, он мог спокойно принять точку зрения Дэррила. Одно ему было непонятно.

— Почему ты раньше не говорил? В офицерской столовой или кают-компании? Тебе наверняка предложили бы какие-нибудь вегетарианские блюда.

Дэррил помолчал, глядя на приятеля.

— А ты знаешь, как моряки, да и вообще военные относятся к вегетарианцам?

Вопрос поставил Майкла в тупик.

— Скажи я им, что был растлителем малолетних, ко мне и то с большим уважением относились бы, — пояснил Дэррил.

Майкл усмехнулся:

— А на станции Адели что ты будешь делать? И дальше продолжишь утаивать секрет?

Биолог отправил в рот последний кусочек батончика и скомкал обертку в плотный шарик.

— Решу на месте сообразно обстоятельствам. — Он поднялся с койки и стал через голову натягивать свитер. — Другие ученые на станции либо ничего не заметят, либо не придадут этому никакого значения. — Его голова выскочила из горловины свитера. — Предоставь гляциологу на изучение новую пробу льда, и он станет счастливейшим человеком на планете. Пока сам не крутишься у ученых под носом, им до тебя никакого дела.

С этим Майкл был согласен полностью. Ему доводилось жить под одной крышей с несколькими представителями науки — в Бразилии с приматологом и на Юго-Западе с герпетологом. Это были совершенно отрешенные от мира люди, с головой ушедшие в только им понятную работу. А на станции Адели таких высоколобых типов будет целая коллекция.

Дэррил закончил сборы, и они вынесли вещи на кормовую палубу. Пилоты уже сидели в кабине вертолета, занимаясь предполетной проверкой. Вскоре с сумкой доктора Барнс появился старшина Казински, а сама Шарлотта в длинной зеленой куртке шла следом, на ходу собирая косички в один большой узел.

Перед тем как группа погрузилась на борт, попрощаться с ними пришел и капитан Парселл, однако он, казалось, обращался к кому угодно, только не к Майклу.

— От лица службы береговой охраны Соединенных Штатов хочу пожелать вам счастливого пути до станции Адели. Мы были рады вам помочь, и в случае необходимости вы снова можете на нас рассчитывать.

Шарлотта и Дэррил горячо его поблагодарили и обменялись рукопожатиями. Наконец капитан обратил внимание на Майкла:

— Постарайтесь хотя бы реже попадать в неприятности, мистер Уйалд.

— Надеюсь, с лейтенантом Хили все будет в порядке. Могу я попросить вас сообщить мне о ее состоянии через какое-то время?

— Разумеется, — ответил капитан тоном, ясно дающим понять, что делать этого он не намерен.

Подошли два матроса, подхватили сумки и начали укладывать их в багажное отделение вертолета.

Капитан посмотрел вдаль и добавил:

— Пора лететь. Погода вскоре испортится.

С этими словами он козырнул вертолетчикам, повернулся и зашагал на мостик.

Майкл вслед за Шарлоттой и Дэррилом, пригнув голову, прошел через сдвижную дверь в вертолет и плюхнулся на сиденье справа у большого квадратного иллюминатора. Вертолеты конструируются таким образом, чтобы обеспечить максимальный обзор, и Майкл рассчитывал всю дорогу наслаждаться великолепным видом. Дэррил, вероятно, намеренно уселся в середине, возле Шарлотты. В салоне было тепло, поэтому Майкл сразу снял перчатки и куртку. Затем пристегнулся, перебросив через плечо ремень наподобие автомобильного, а когда пилот запустил двигатель, надел гарнитуру переговорного устройства.

Один из матросов снаружи закрыл сдвижную дверь и щелкнул замком. Между пассажирским отсеком и пилотской кабиной тянулся короткий проход. Майкл видел обоих пилотов — от матросов, стаскивающих с вертолета чехол, он узнал, что их зовут Диас и Джарвис. Сейчас летчики щелкали переключателями, проверяли показания на приборах и компьютерных мониторах. Кабина выглядела прямо как уменьшенная копия навигационного мостика корабля.