Утеха падали - Дэн Симмонс

— Досье Визенталя. — Сол с отсутствующим видом потер лоб.

— Нет, — ответила Натали, — нужно что-то более мощное, что-нибудь из твоих разговоров с Ниной Дрейтон, когда она приходила к тебе в Нью-Йорке. Она играла с тобой, но ты все равно выполнял роль психотерапевта, а в таких случаях люди раскрываются больше, чем подозревают.

Сол сложил пальцы домиком и уставился в пустоту.

— Да, кое-что было. Но ты страшно рискуешь. — И он устремил на Натали свой печальный взгляд.

— Чтобы перейти к следующей фазе нашего плана, где придется рисковать так, что мне даже страшно подумать об этом, давай сейчас займемся этим, — промолвила она.

Они проговорили пять часов, вновь и вновь обсуждая подробности, к которым они уже обращались бесчисленное количество раз, но которые теперь должны были выглядеть отточенными до совершенства, как меч перед битвой. К восьми вечера они закончили, однако Сол предложил подождать еще несколько часов.

— Ты думаешь, она спит? — спросила Натали.

— Возможно, и нет, но даже злодеи подвержены воздействию токсинов усталости. Если не она, так ее пешки. К тому же мы имеем дело с поистине параноидальной личностью и вторгаемся в ее пространство, на ее территорию, а существуют все доказательства того, что эти мозговые вампиры являются такими же собственниками, как и их примитивные предшественники, с которыми их роднит упрощенная функция гипоталамуса. Да, в таком случае ночное вторжение может оказаться наиболее эффективным. Гестапо ввело ночные «визиты» в свою обычную тактику.

Натали посмотрела целую стопку листов, на которых делала записи.

— Значит, мы имеем дело с паранойей? Предположим, она следует классической симптоматике параноидального шизофреника.

— Не совсем так, — ответил Сол. — Не надо забывать, что здесь мы имеем дело с нулевым уровнем Колберга. В целом ряде сфер Мелани Фуллер не вышла из инфантильной стадии развития. Ее парапсихологическая способность является для нее проклятьем — она не дает ей возможности выйти за пределы желания и ожидания его мгновенного удовлетворения. Для них неприемлемо все, что препятствует их воле, отсюда неизбежная паранойя и страсть к насилию. Возможно, Тони Хэрод из всех них является наиболее продвинутой личностью — вероятно, его психические способности стали развиваться позднее и при менее благоприятных условиях. Поэтому он пользуется своими ограниченными способностями лишь с целью удовлетворения эротических фантазий ранней юности. Если мы сравним это с инфантильным эго Мелани Фуллер и проанализируем развитую стадию ее паранойи, мы получим целый винегрет из девической ревности и скрытых гомосексуальных влечений, сопутствовавших ее долгому соперничеству с Ниной.

— Отлично! — воскликнула Натали. — С эволюционной точки зрения, они супермены, с точки зрения психологического развития — умственно отсталые. Если же подходить к ним с нравственными мерками, они просто нелюди.

— Нет, — улыбнулся Сол, — их просто не существует. Они долго сидели в тишине. Осциллограф на экране компьютера вычерчивал резкие пики и провалы мечущихся мыслей Натали. Сол наконец встряхнулся.

— Я решил проблему запуска постгипнотического механизма.

Натали выпрямилась.

— Как тебе удалось, Сол?

— Моя ошибка заключалась в том, что я пытался вызвать реакцию в ответ на запуск Тета-ритма или искусственно продуцируемых пиков альфа-ритма. Первое мне не удавалось, второе представлялось недостаточно достоверным, а механизмом запуска должна быть фаза быстрого сна.

— А разве в состоянии бодрствования ты сможешь ее воспроизвести? — поинтересовалась Натали.

— Возможно, — ответил Сол, — хотя я и не уверен. Вместо этого я могу включить промежуточный стимул, что-то вроде тихого колокольчика, и использовать естественную фазу быстрого сна для запуска постгипнотического механизма.

— Сны, — догадалась Натали. — А у тебя хватит времени ?

— Почти месяц. Если мы можем заставить Мелани обработать необходимых нам людей, то уж как-нибудь я заставлю собственный мозг заняться обработкой своего сознания.

— Но ты только представь себе эти сны, которые тебе придется смотреть, — промолвила Натали. — Умирающие люди... безнадежность лагерей смерти...

Сол слабо улыбнулся.

— Мне и так это снится.

* * *

Вскоре после полуночи Сол отвез Натали в Старый Город и остановил машину, не доезжая полквартала до дома Фуллер. Оборудования в фургоне не было. На Натали тоже — ни микрофонов, ни датчиков.

Проезжая часть и тротуар были пусты. Натали вытащила с заднего сиденья находящегося в коме Джастина, нежно откинула назад локон, упавший на его лоб, и сказала Солу через открытое окошко:

— Если я не вернусь, дальше действуй по плану. Сол головой указал на заднее сидение, где в отдельных пакетах лежали оставшиеся двадцать фунтов пластиковой взрывчатки Си-4.

— Если ты не вернешься, я проникну внутрь, чтобы вытащить тебя. А если она причинит тебе зло, я убью их всех и дальше буду действовать по плану.

— О'кей, — помедлив, ответила Натали, затем повернулась и, держа Джастина на руках, направилась к дому, в котором, как всегда, лишь одно окно на втором этаже светилось зеленоватым сиянием.

Натали положила мальчика на старинный диван. В доме стоял затхлый запах пыли и плесени. Вокруг мальчика собралась вся «семья» Мелани Фуллер, напоминавшая сборище амбулаторных трупов: умственно отсталый великан, которого старуха называла Калли; мужчина пониже и потемнее, который, хотя и был отцом Джастина, но даже не взглянул на мальчика; две женщины в грязных сестринских униформах. Лицо одной из них было покрыто густым слоем небрежно наложенной косметики, так что она напоминала слепую клоунессу. И еще одна женщина в разорванной полосатой блузке и не правильно застегнутой набивной юбке. Гостиная была освещена единственной шипящей свечой, которую внес Марвин. В правой руке бывший главарь банды держал нож.

Но Натали Престон это не заботило. Кровь ее была полна адреналина, сердце колотилось с бешеной скоростью, она ощущала себя другим человеком, индивидуальность которого она впитывала в течение последних недель и месяцев, и рвалась в бой. Все-таки это было лучше, чем постоянное ожидание, страх и бегство.

— Мелани, — проговорила она, старательно подражая тягучей интонации южной красотки, — вот твоя игрушка. И не вздумай еще когда-нибудь сделать это.

Огромная туша под названием Калли подалась вперед и уставилась на Джастина.

— Он мертв?

— "Он мертв?" — передразнила Натали. — Нет, мой дорогой, он жив. А мог бы быть мертв, как и ты. О чем ты вообще думаешь?

Калли пробормотал что-то, будто сомневался, действительно ли цветная девица — посланница Нины.

Натали рассмеялась.

— Тебя смущает то, что я использую эту чернокожую? Или ты ревнуешь? Насколько я помню, Баррет Крамер тебя тоже не очень-то привлекала. А кто из моих помощников тебе вообще нравился, моя дорогая?