Псоглавцы - Алексей Иванов

– Дерьмо, а люблю, потому что остренькое.

Гугер сидел по-турецки на полу на коврике и поливал из чайника лапшу быстрого приготовления в пластмассовой плошке. Валерий покосился на Гугера и сморщился:

– А я вот не могу. Просто желудок свой жалко.

Валерий тщательно разворачивал фольгу, в которую был завёрнут кусок курицы. Валерий сидел за ученической партой, и потому казалось, что он не ужинает, а выполняет домашнее задание.

– И вообще, острое – пища бедных, – добавил он.

– Я и есть бедный, – Гугер напяливал крышку на дымящуюся плошку. – У меня ни шиша нету. Зарабатываю воровством в церквях.

Кирилл хихикнул.

За стёклами окон сгущался вечер, словно мгла набухала темнотой. Школа уже казалась немножко домом, и было даже как-то уютно.

– Почему острое – пища бедных? – спросил Кирилл.

– Потому что вызывает жажду, – Валерий наклонил голову и аккуратно откусил от куриной грудки, словно поцеловал. – Съел чуть-чуть, а воды выпил целый литр, и появилось ощущение сытости. Экономия продуктов. Понимаешь?

– Понимаю.

Кирилл перекусил бутербродами ещё до возвращения Гугера и Валерия и сейчас просто пил кофе.

– Много сегодня сделали?

– Больше нормы нельзя, – Гугер содрал крышку и пластмассовой ложечкой поднял кудрявую прядь лапши. – А норму мы сделали.

Он сунул лапшу в рот и с хлюпаньем всосал. Лапша не кончалась, а тянулась и тянулась из миски.

– Китайскую лапшу надо есть не ножом и вилкой, а ложкой и ножницами, – сказал Кирилл.

Гугер фыркнул, лапша полезла у него изо рта. Валерий от этого зрелища скривился, как от непристойности.

– А где ты к сети подцепился, Кирилл? – спросил он.

– У соседей. Которые с той стороны.

– Сколько заплатил?

– Обещал двести в день.

Валерий нагнулся было над курицей, но распрямился:

– Кирилл, ты чего, разорить нас решил? У меня в Москве в месяц на человека триста выходит за электричество! Понимаешь – за месяц!

Кирилл так и знал, что Валерий будет недоволен перерасходом. Он и без того соврал про цену, однако всё равно не угодил. Было в Валерии что-то такое, отчего хотелось врать, лишь бы не слушать нотаций о прописных истинах.

– Валера, давай провод к тебе в Москву протянем, – неприязненно предложил Кирилл.

Гугер справился с первой порцией лапши и теперь раззявил рот и махал в него ладонями, остужая жар специй.

– Да пофиг, – выдохнул Гугер. – Двести и двести.

– Я не понимаю, когда вот так вот деньгами разбрасываются, – осуждающе и обиженно заявил Валерий. – Пускай даже казёнными деньгами. Это о многом говорит в человеке.

– И что это обо мне говорит, Валера? – встопорщился Кирилл, словно услышал угрозу.

– Вэл, кончай жмотиться, а Кир – не лезь в бочку, – быстро осадил обоих Гугер.

– И тем не менее… – пробормотал Кирилл и дёрнул плечом, будто отгонял подозрения.

– Без проблем обошлось, надеюсь? – утомлённо спросил Валерий. Это «надеюсь» означало, что у Кирилла всё всегда – с проблемами.

– С проблемами, – вызывающе подтвердил Кирилл.

– То есть?

Валерий смотрел на Кирилла с наигранным изумлением. Кириллу хотелось ответить как-то дерзко, но не хватило уверенности в собственной правоте.

– Там, в том доме, где подцеплялся… Ну, короче, та девчонка живёт, которую мы подвезли, она почти немая…

Валерий продолжал сверлить Кирилла взглядом. Кусок курицы, который он держал в руке, выглядел укором: вот, из-за тебя даже поужинать спокойно не могу.

– Мы же бабу какую-то подвезли, – простецки встрял Гугер.

– Нет, ей лет двадцать, выглядит только старше.

– Деревня, блин, в двадцать как в сорок.

Кириллу стало обидно за Лизу. Ему-то уже казалось, что Лиза не похожа на бабу и вполне себе красивая.

– Если её одеть и откосметить по-нормальному, она и будет на двадцать выглядеть, – ревниво поправил Кирилл.