Они - Алексей Шолохов

– Ты знаешь, там, в Афгане, в нас стреляли и мы стреляли. И когда мы заходили в кишлак, я смотрел на всех этих людей… Они были для меня все на одно лицо… Более того, мне казалось, что еще час назад они, эти одинаковые люди, стреляли в нас. Я в бою так не боялся, как в мирном кишлаке.

Настала пауза. Отца, скорее всего, мучили неприятные воспоминания. Андрей не мешал ему. Цыганка с крысой в руке – это ничто по сравнению с зверствами душманов.

– К чему это все я, – прервал паузу Алексей. – Вполне возможно, что в Новомосковске на вокзале ты видел цыганку, но не факт, что ту же. Они все на одно лицо, как и мы для китайцев. – Отец хохотнул, но тут же погрустнел. – Как мы для душманов.

Андрей больше не мог выносить тишину.

– Пап, с мебелью что делать будем?

– А что? Какие-то проблемы? – улыбнулся Леша.

– Ну да. Нет мебели – нет проблемы.

– Завтра поедем покупать. – Алексей допил пиво и положил бутылку рядом с лавочкой.

– Ну а с работой здесь как?

– Не знаю, я еще не искал. Но думаю, что-нибудь отыщем. В Новомосковске, Туле… – Леша махнул рукой. – Недельку еще здесь разгребем, и на работу.

– Как скажешь, батя. – Андрей тоже допил пиво, положил пустую бутылку рядом с отцовской. – Ну что, попытаемся поспать?

Леша встал. Посмотрел на дверь летней кухни, потом на окно своей спальни. Вспомнил жуткое чудовище с заштрихованным лицом. И вдруг он понял страшный смысл фразы: все они на одно лицо.

* * *

Жанна встала раньше всех и спустилась на кухню. Солнечный свет пробивался сквозь щель между теневыми шторами. Жанна подошла, раздвинула занавески и посмотрела в окно. Ясная погода могла быстро перемениться, для ноября это было такой приятной неожиданностью. Жанна потянулась и с улыбкой на лице повернулась к столу. Хорошее настроение как рукой сняло. Стол, перенесенный специально для ужина из летней кухни Лешей и Андреем, был завален землей.

Страхова подошла ближе. Она не верила своим глазам. Как? Откуда? Почему? Подсказка лежала в центре кучи чернозема. Жанна схватила за углы скатерть и побежала наверх, к своей спальне. Алексей уже не спал. Он лежал на спине и при виде жены улыбнулся. Она молча подошла и высыпала содержимое узла ему на грудь. Пустая бутылка от пива ударилась о живот Леши и скатилась на пол. Он подскочил и начал стряхивать жирные комья земли.

– Ты что, рехнулась?!

– Это ты, по-моему, рехнулся! – закричала Жанна. – Ты что, совсем уже допился?!

– Ты о чем? Откуда вообще ты приволокла эту землю?

– Ну, ты урод, – как-то тихо произнесла Жанна.

Алексей знал, что значит это затишье. Она сейчас разрыдается.

– Ну, подожди, – попытался успокоить жену Леша, но было уже поздно.

Она села на пол и заплакала.

– Тебе наплевать на меня, на детей. Тебе наплевать на всех нас.

– Жан, ну мы же вчера говорили с тобой об этом. Мы все обсудили и, как мне казалось, поняли друг друга.

Вдруг она перестала плакать, подняла голову и посмотрела на него так, будто он сумасшедший как минимум.

– Что? – Страхов не понимал, что от него хотят.

Жанна встала, вытерла слезы и произнесла:

– Я не знаю, с кем ты что здесь обсуждаешь, но если ты еще раз напьешься, я… – Она очень была убедительна. – Я тебя убью.

Охренеть!

Она развернулась и вышла из комнаты.

«Она не шутила. Черт возьми! Она не шутила».

Леша отряхнулся. Повытаскивал остатки грязи из волос на груди. Нагнулся и пощупал землю. Чернозем. Такая была в огороде, и… И ею же был засыпан колодец. Алексей не мог себе представить Жанну, набирающую землю в скатерть. Не мог, и все тут. Но откуда-то же она ее взяла? Было еще одно. Она ни за что не стала бы что-то делать, чтобы потом в этом обвинить его. Какой смысл? Либо он перестал понимать супругу, либо кто-то намеренно вредит ему. Леша снова вспомнил девочку без лица.

Страхов оделся и вышел в коридор. Андрей был в ванной и чистил зубы.

– Доброе утро, сынок. – Леша подошел и встал в дверях.

Андрей посмотрел в зеркало на отца и кивнул.

– Слушай, Андрюш, мы вчера сразу спать пошли?

Андрей прополоскал рот, вытерся и повернулся к отцу.

– Почему ты спрашиваешь?

– Жанна откуда-то приволокла с полкуба земли в скатерти. Она не сказала, но я думаю, что раз это скатерть, значит, она нашла ее на столе.

– Мы посидели с тобой во дворе. Пиво допили и разошлись по норам. Так ты даже раньше ушел. Я остался курить, а ты отказался. Кстати, давно бросил?

– Месяца полтора, наверное, – пожал плечами Леша.

– И что, не тянет?

«Тянет, черт возьми! Еще как тянет!»

– Нет, – просто ответил Алексей.

* * *

Они спустились вниз. Жанна постелила новую скатерть и накрыла на стол. Алена и Стасик смотрели телевизор. Стас увидел Андрея и улыбнулся.

– Андрюш, куда пойдем сегодня?

– Ну не знаю, братан. – Андрей посмотрел на отца. – Тут как батя распорядится.

– А батя распорядится… – начал Алексей.

– Копать колодец, – буркнула Жанна.

Леша посмотрел на нее. Она отвернулась к раковине.

– Мы за мебелью поедем, – специально для жены сказал Страхов.

– Вот так-то, братишка, – развел руками Андрей. – Хочешь, поехали с нами?

– Пап, можно? – Стас подбежал к мужчинам.

Жанна что-то сильно бросила в раковину.

– А мать здесь кто-нибудь спрашивать будет? – Она развернулась. – Завтрак на столе. – И вышла из кухни.

– Так вы завтракайте. – Леша обнял сыновей. – А я сейчас пойду, поговорю с мамой.

Жанна сидела во дворе и курила. Леша подошел, отмахнулся от дыма и сел рядом. Ох, как хотелось закурить! И Жанна знала об этом, поэтому и дымила как паровоз.

– Жан, зачем ты так?

– А незачем?

– Послушай, я действительно в последние пару дней что-то переборщил с алкоголем, но это же не повод срываться на всех. Особенно на детей.

– Ладно, проехали. – Жанна выпустила струю дыма прямо ему в лицо.

– Хватит! – Алексей подскочил с места. – Хватит вести себя как сука!

Слово «сука» он произнес очень тихо. Жены на лавке не было. Табачный дым еще витал какое-то время, но потом тоже исчез. Леша обернулся, ожидая подвоха, посмотрел на дверь летней кухни. Нет. Дверь закрыта, девочка-паук если и была, то где-то пряталась. Он перевел взгляд на дом. В окне спальни стояла вся его счастливая семья. Жанна стояла рядом с Андреем, перед ними стояли Стасик и Алена. Ну прямо семейный портрет.