Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

— А кто сказал, что их исполнять буду я? — я хитро усмехнулся. — Как насчет высшего демона Лэнга, который мне их должен? — на этих словах гости подобрались. Иметь дело с демонами себе дороже. С другой же стороны…

— Опиши ваш с ним договор, дитя глины, — Гулла развела руками. — Я, как арбитр, должна знать, что я принимаю.

Спустя еще полчаса торгов я вызвал Йессор’Ро’Сотха, передав право на шестнадцать желаний бею и на два — Великой Гулле. В знак уважения. Осталось ровно сорок. Не так мало. И главное, я отделался малой кровью. Но дальше произошло очень интересное событие:

— Если ты пожелаешь, дитя глины, — Шаварух ибн Асадар выглядел куда более довольным, чем раньше, — то я оставлю своего племянника служить тебе честно и праведно. По месяцу за каждое желание, которое ты мне подаришь.

— Ты так любишь своего племянника, что готов продать его в рабство?.. — я удивленно приподнял голову.

— Что такое год или два в услужении смертным? Работа недолгая, миры повидает, — бей пожал плечами.

— Год за одно, — Эг-Мумия, который и так не был сильно рад тому, что я тут учудил, возмущенно на меня посмотрел.

— Слишком долго.

— Тогда… Как насчет того, что вы оба мне кое в чем поможете? — я задумался, а потом злобно улыбнулся.

— И чего же ты хочешь, смертный? — Великая Гулла заинтересовалась.

— Есть у меня пара мыслей…

***

— Эн! Выходи! — я усилил свой голос, стоя на главной площади Гуабы. — Выходи, подлый продажный змей!

Дом эна с огромным внутренним двором, несколькими постройками, домашним алтарем в отдельном небольшом храме-пирамидке имел главные ворота как раз сюда. Вокруг уже собиралась толпа горожан, пришли и Джулебар, и Абаллаг с Калдуни. На мое представление уже сошлось достаточно народу, когда ворота поместья все же начали открываться, выпуская тучную фигуру эна Машды. Я всего раз в жизни видел его лично, но узнал все равно мгновенно. За ним выходили и вставали неровной шеренгой вооруженные слуги, наемники. Не особо много — тринадцать человек. К краю площади подошел отряд городской стражи во главе с лугалем.

— Тиглат из Вавилона, — эн демонстративно посмотрел вниз. — Босоногий. Ты вывел добрых людей на улицы, устроил переполох… Надеюсь, ты объяснишься, ведь нарушение порядка, заведенного Императором Шумера, есть преступление не из легких.

— Молчи, молчи эн! — я фыркнул. — Я здесь, чтобы обвинить тебя! А не чтобы слушать твои слова. Ты пошел против слова повелителя наших земель, отказавшись признавать мое право построить дворец там, где я желаю! Ты крал моих слуг, присылал ко мне магов, врал моим гостям! И ты эн! Глава города! Не ты виновен предо мной, но вся Гуаба! — горожане недовольно зароптали. Меня тут и раньше из-за слухов несильно любили, судя по всему. Но вот теперь, кажется, я всех явно настроил против себя.

— Ты пришел обвинить в своих бедах целый город? — Машда никак не мог взять в толк, что я творю. Ну да, технически — это было безумием. Даже архимаг против целого города почти не может, куда уж магистру.

— Тиглат, — Джулебар выступил вперед. — Не хочешь ли ты сразиться со всей Гуабой? С её магами? С её стражей? С её жителями?

— Сразиться? Нет, магистр Джулебар. Я тут не ради сражения.

— Тогда зачем же?

— Я тут для наказания. Вы все выбирали своего эна, вы все его поддерживали. И либо он сегодня же, в этот самый миг сложит с себя полномочия, отдаст власть и титул эна Гуабы любому другому, более достойному шумеру, либо я накажу за его преступления вас всех. Весь город. И еще. Он должен поклясться при всех жителях, что оставит меня в покое и не станет более чинить козней. Пусть клянется именем Инанны, именами Мардука, Энлиля, Энки! Таково мое слово.

— Клянусь, — в оглушительной тишине, опустившейся на площадь, зазвучали слова Машды, который сделал пару шагов вперед и с убийственным равнодушием смотрел на меня, словно на навозного червя, вылезшего из-под его подошвы. — Клянусь именами Мардука, Двуглавого Топора, клянусь Именем Пресветлой и Прекраснейшей Иштар, покровительницы полей, младенцев и женщин, клянусь именем повелителя неба и повелителя земли — могучего Энлиля, клянусь именем владыки вод земных, мудрого Энки, что не будет Тиглату из Вавилона покоя, не будет ему прощения и не будет ему права на покаяния за деяния его, покуда я эн великого города Гуаба. И я не собираюсь складывать с себя полномочия. Это все, что ты хотел услышать, маг? — Машда холодно смотрел на меня. Толпа по краям медленно, но верно начала разогреваться. Люди передавали слова Машды, а кто-то уже скандировал его имя, его титул, притопывал ногой…

Уплотненное воздействие Звукового Резонанса, выпущенного в воздух, вызвало мощный акустический удар. Это было подобно грому, молнии. Но только без видимого эффекта. Мои губы расплылись в улыбке.

— Я ждал таких слов, Машда. А потому — вот тебе и мое слово. Я вижу, как тебя поддерживают жители, поддерживают маги, поддерживают все вокруг. И потому быть сему. Твой “великий”, — я с сарказмом выдавил это слово из себя, — город исчезнет. Растворится в воздухе. И никто более его не увидит, никто в него не войдет и не выйдет. А кто все же сумеет его найти или уйти отсюда — тот будет бессилен что-либо в нем изменить. И закончится это лишь с твоей смертью или покуда не произнесешь ты пять слов. Вот эти слова: “я больше не эн Гуабы”. Прощай.

Я попросту сделал шаг вперед, выходя уже за пределами города, рядом со стенами своего дворца. А за спиной поселение накрывал купол чар сокрытия, которые накладывали совместно демон и три джинна. Возвращаться ко мне никто из них уже не был должен: я потратил все свои возможности и весь ресурс. Но зато эти восемнадцать магов, живущих в Гуабе, могут сколь угодно долго думать, как снять заклинание. Не придумают. Скорее всего, к вечеру кто-то сумеет выбраться, побежит к Верховному. Менгске вызовет меня к себе… Но это будет потом. А ныне я поднял ставки до абсурдных. И