Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

– Я занят. Разговариваю с мисс Хартман. Предложил бы то же и тебе, но поскольку ты в настоящий момент на цепи…

– Сукин сын… Ладно, скажу попроще. Орешки отрежу.

Бледная, дрожащая, Лана опустила голову, прилепившись взглядом к пожелтевшим клавишам.

Уоллас пробрался назад, к стойке.

– А что ты так завелась? – накинулся он на барменшу. – Ты ей кто? Мадам?

Мэддокс улыбнулась и произвела некий маневр, столь быстрый и ловкий, что Ооту даже не понял, как это было сделано – однако в результате его шмякнули физиономией о стойку, а его левое ухо щекотнуло холодное острие ножа.

Джослин наклонилась так, что ее черные кудри коснулись усов клиента, и шепнула:

– Богом клянусь, воткну прямо в мозги, если они у тебя еще остались… – Затем она повысила голос: – Давай, Лана, играй! Всё в порядке. Тебя никто больше не побеспокоит.

Ооту хмыкнул, но шевельнуться не рискнул. Принятая поза позволяла ему видеть Эла – на лице служителя закона, очнувшегося от дремоты у печки, появилась легкая ухмылка.

– Джосс, ты ведь не обвинишь меня в преувеличении, если я скажу, что вижу самого говнистого говнюка из всех, что здесь бывали? – спросил он свою противницу.

– Эла? – уточнила та.

– Да.

– Нет, против такого заявления я ничего иметь не буду. – Мэддокс посмотрела на придавленного к стойке клиента. – Я тебя сейчас отпущу, и мы с тобой сделаем вид, что ничего такого не случилось. И веди себя прилично.

С этими словами Джосс убрала руку, сунула нож-боуи в кожаные ножны под стойкой и поставила на нее два стакана. Ооту надел шляпу.

– За твое скорое освобождение, – шепнул он.

Они чокнулись, выпили, и барменша искоса взглянула на сонного помощника шерифа.

– Как все прошло ночью с Бартоломью? – спросила она еле слышным шепотом.

– Прошло, – коротко отозвался Уоллас.

– Гладко? Ничего лишнего?

– Ну, к концу дела Барт наверняка сто раз пожалел, что сболтнул тебе про те слитки.

– Я про другое спрашиваю. Вы ведь быстро всё провернули, да? Не тянули без необходимости?

– Билли напортачил.

– Как?

– Подробности без надобности. Что надо было, то и сделали.

– Ну, Билли ведь никогда ни в чем таком не участвовал. Увлекся, но…

– Говнюк мелкий. – Ооту достал из накладного кармана клочок бумаги и положил его на стойку.

Джосс развернула листок и увидела на нем рекламу шахтерских ботинок от Монтгомери Уорда.

– Это что за хрень? – удивилась она.

– Написал прошлым вечером. Заметки для тебя. Здесь то, что тебе надо сделать, когда я приду за тобой.

Джослин оттянула подтяжку и сунула записку в кармашек на своей клетчатой рубашке.

– Что с мальчишкой? Ты ему доверяешь? – засыпала она собеседника новыми вопросами.

– Ни на грош. Но выбирать-то не приходится. В одиночку мне не справиться, самому все не вытащить, так ведь?

– Ооту…

– Этим я займусь. Твое дело – сделать то, что там написано. Все получится. Мальчишку придется брать с собой. В метель там будет непросто.

– Знаю. Как время подойдет, я сама об этом заикастом сопляке позабочусь.

– Джосс…

– Тут я с тобой спорить не собираюсь. Он нехорошо обошелся с Бартом, так пусть и на собственной шкуре почувствует, что такое больно. Даже если и по дороге в ад.

Уоллас направился к вешалке и стал одеваться. Он уже застегнул последнюю пуговицу и протянул руку к двери, когда Джосс окликнула его. Мужчина повернулся. Она держала в руке тот самый листок с инструкциями.

– Прежде чем скажу, позволь тебя предупредить, – заговорила она. – Если я только увижу на твоей морде ухмылку или как ты закатываешь глаза, если услышу, как ты снисходительно фыркаешь…

– Господи, а покороче можно? Мне пора за Билли.

Джослин помахала листком.

– Вот этим я воспользоваться не смогу.

– То есть как?

– А вот так, Ооту, – не смогу.

– О… – Уоллас шагнул обратно к стойке.

– Я же сказала – ни слова.

– А я только и сказал, что «О». Это ничего не значит и никакого отношения не выражает. И вообще, почему ты ничего не сказала, когда я дал его тебе? Думаешь, мне не насрать, что ты читать не умеешь?