Песнь серафимов - Энн Райс

Он услышал крики наверху и поднялся туда, перешагивая через тела. Он стрелял через двери, пробивая в них огромные дыры, пока все в доме не замолкло.

Тоби постоял в прихожей, прислушиваясь. Из-за угла опасливо высунулся еще один человек: сначала показалось его оружие, затем плечо. Тоби тотчас же застрелил его.

Прошло двадцать минут. Может быть, больше. В доме стояла тишина. Тоби медленно прошелся по комнатам. Все мертвы.

Он собрал все сотовые телефоны, какие сумел найти, и сложил их в кожаный рюкзак. Ему на глаза попался портативный компьютер, он захлопнул его и тоже забрал, хотя тот оказался тяжелее, чем хотелось бы. Он перерезал провода за компьютерным столом и телефонный провод.

Уходя, Тоби услышал, как кто-то плачет и что-то говорит взволнованным шепотом. Он пинком распахнул дверь и обнаружил за ней совсем юную девушку, блондинку с ярко накрашенными губами. Она стояла на коленях, прижимая к уху трубку сотового телефона. Увидев Тоби, она в ужасе уронила телефон. Она замотала головой, она принялась умолять его на каком-то незнакомом языке.

Он убил ее. Она умерла мгновенно и лежала на полу так же, как лежала на окровавленном матрасе мать. Мертвая.

Тоби поднял ее телефон. Чей-то грубый голос требовательно спросил. — Что происходит?

— Ничего, — ответил он шепотом. — Она просто свихнулась.

Он захлопнул телефон. Кровь жарким потоком струилась по венам. Он ощущал в себе силу.

Он еще раз прошелся по комнатам, на этот раз быстрым шагом. Обнаружил раненого стонущего мужчину и пристрелил его. Нашел истекающую кровью женщину, добил и ее тоже. Собрал еще несколько телефонов. Рюкзак раздулся.

Потом он вышел, прошел пешком несколько кварталов и взял такси.

Такси отвезло его в центр города, к конторе адвоката, составившего документы на право безвозмездной передачи собственности. Слегка прихрамывая, Тоби двинулся к двери. Вздыхая, словно портфель был непомерно тяжелым, а рюкзак пригибал к земле, он вошел в контору.

Секретарша только что отперла дверь. Она с улыбкой объяснила, что босс еще не пришел, но будет с минуты на минуту. Она сказала, что у Тоби очень красивый шарф.

Он тяжело упал в кожаное кресло и, осторожно стянув одну перчатку, вытер лоб, словно у него ужасно болела голова. Секретарша с сочувствием поглядела на него.

— Какие у вас красивые руки, — заметила она, — как у музыканта.

Тоби мысленно рассмеялся. Ответил шепотом:

— Все, о чем я мечтаю, — вернуться обратно в Швейцарию.

Он был возбужден. Он знал, что пришепетывает из-за пластмассовой пластины во рту. Это его рассмешило, но смеялся он только про себя. Ни разу в жизни Тоби не чувствовал такого волнения. У него мелькнула мысль, что он понял смысл старинного выражения: «очарование порока».

Секретарша предложила ему кофе. Он снова натянул перчатку. Сказал:

— Нет, тогда я не засну в самолете. А я хочу проспать весь перелет над Атлантикой.

— Не могу понять, что у вас за акцент?

— Швейцарский, — шепотом отозвался он, пришепетывая без малейших усилий благодаря пластине. — Я так хочу обратно домой. Ненавижу этот город.

Внезапно раздавшийся грохот заставил его вздрогнуть. Это копер на соседней стройке приступил к ежедневной работе. Удары повторялись, яростно сотрясая контору.

Тоби поморщился, словно от боли, и секретарша высказала сожаление, что он вынужден терпеть этот шум.

Пришел адвокат.

Тоби поднялся во весь свой внушительный рост и произнес тем же шепелявым шепотом:

— У меня важное дело.

Адвокат сейчас же перепугался и повел Тоби в свой кабинет.

— Послушайте, я ускоряю дело, как могу, — сказал он, — но этот старый итальянец просто дурак. И еще он упрямец. Ваш шеф ждет от меня чуда. — Он зашелестел бумагами на столе. — Я раскопал вот что. Он отсиживается в нескольких кварталах от ресторана. Это место стоит миллионы.

И снова Тоби захотелось засмеяться, но он сдержался. Он взял у адвоката бумаги, бросил взгляд на адрес — адрес своей гостиницы — и сунул бумаги в портфель.

Адвокат застыл.

С улицы доносилось лязганье, пульсирующие удары, словно на мостовую вывалился какой-то тяжелый груз. Выглянув из окна, Тоби увидел высокий белый строительный кран.

— Позвоните в ваш банк, — прошептал Тоби, преодолевая шепелявость. — И вы поймете, о чем идет речь.

Он снова чуть не засмеялся. Адвокат принял его гримасу за улыбку и сейчас же нажал кнопку на своем сотовом.

Он проворчал:

— Вы, парни, думаете, я какой-то Эйнштейн.

Выражение его лица изменилось. Человек в банке ответил.

Тоби взял телефон из руки адвоката. И сказал в трубку:

— Я хочу встретиться с вами. Я хочу встретиться с вами перед банком. Ждите меня на улице.

Человек на том конце линии сейчас же согласился. Номер на маленьком экране телефона был тот же самый, что и номер на одной из визитных карточек в кармане Тоби. Тоби отключил телефон и положил его в свой портфель.

— Что вы делаете? — изумился адвокат.

Тоби чувствовал свою безграничную власть над этим человеком. Он чувствовал свою неуязвимость. В приступе случайно накатившего романтизма он произнес:

— Вы лжец и вор!

Вынул из кармана маленький пистолет и застрелил адвоката. Звук выстрела потерялся в грохоте и лязганье с улицы.

Тоби взглянул на портативный компьютер на столе. Он не мог оставить его здесь и с трудом затолкнул компьютер в рюкзак к остальным трофеям.

Груз получился весомый, но Тоби был очень сильным и широкоплечим.

Он осознал, что опять хихикает себе под нос, глядя на покойника. Он чувствовал себя великолепно. Он чувствовал себя чудесно. Он чувствовал себя так же, когда представлял, что играет на лютне на какой-нибудь прославленной сцене. Но сейчас было еще лучше.

Голова восхитительно кружилась. Она так же закружилась, когда он впервые задумался и собрал воедино все обрывки и осколки криминальных сериалов и романов. Он подавил смех и заставил себя двигаться быстрее.

Он выгреб из бумажника адвоката все деньги, примерно полторы тысячи долларов.

В приемной Тоби обворожительно улыбнулся молодой женщине.

— Послушайте, что я вам скажу, — произнес он, наклонившись над столом. — Он хочет, чтобы вы сейчас ушли. Он ожидает, гм, особенных клиентов.

— Ах да, я понимаю, — ответила она, стараясь выглядеть очень умной, очень исполнительной и совершенно невозмутимой. — Как долго я должна отсутствовать?

— Весь день. Возьмите выходной, — сказал Тоби. — Поверьте, он рад вам его предоставить. — Он отдал ей часть двадцатидолларовых купюр. — Возьмите такси. Проведите день в свое удовольствие. А утром позвоните, хорошо? Не приходите без предварительного звонка.