Знахарь - Марина Александрова

Антония почтительно встретила гостей и предупредила, что мать-настоятельница в настоящий момент находится по делам в городе, встречается с благотворителями.

— Похвально, похвально! — поглаживая бороду, сказал Чернопятов, а сам похотливо поглядывал на молоденьких монахинь.

Диана смотрела на Дмитрия Богуна и мысленно проклинала его. Он узнал ее сразу и, хищно улыбаясь, поздоровался. Она кивнула и прошла мимо.

«Интересно, кого они в этот раз заберут?» — спросила девушка сама себя и помолилась, чтобы это не были ее подруги, а особенно Анастасия. Бедная Настя совершенно в последнее время на себя не похожа. Редко сейчас Диана сидела с ней в келье или гуляла, а когда они сталкивались, Анастасия рассказывала ей совершенно невероятные вещи, и если Диана начинала сомневаться в их правдоподобности, Анастасия тут же обижалась, обзывала Диану последними словами и убегала.

Только придуманные рассказы Анастасии о будущей жизни Дианы и Филиппа веселили ее и вселяли надежду. Но Анастасия, кажется, стала говорить очень много и не по делу. Диана жалела ее, как могла успокаивала, когда та плакала или скучала по Елене, но вскоре и это стало невыносимо.

— Скоро я умру, Диана, поэтому и хочу взять от жизни все, что она может подарить! — сказала как-то она и умчалась в поле. И сколько Диана ее ни искала, найти не могла, а рассказать никому не отважилась. Анастасию сразу бы отправили в психлечебницу. А там она и вовсе бы сгинула.

Но ранним утром следующего дня, когда Диана выглянула в окно кельи, она увидела Анастасию с каким-то солдатом, провожавшим ее.

— Что ты себе позволяешь? — воскликнула Диана, когда Настя вошла в келью. — Ты не должна себя так вести! Почему я так не поступаю? Мне ведь тоже нелегко! — она плакала, понимая, что это бесполезно. Ничто и никто теперь не спасет девушку, которую тоска довела до этой страшной и неизлечимой болезни.

Как-то Диана спросила у Антонии:

— Вы знаете Анастасию не первый день, да и ее родственников тоже, скажите, ее можно излечить?

— Нет, дитя мое, — стальным голосом ответила Антония, — отец бедняжки в конце жизни стал таким же, как и она. Очень жаль, что нашу сестру и дочь постигла такая участь в юном еще возрасте.

Верила ей Диана с трудом, но ее слова подтвердили и родственники, приезжавшие проведать Анастасию.

Сейчас она превращалась в ребенка. Ее ребенка, и Диана добилась, чтобы Анастасию оставили под ее присмотром. Антония хотела отправить ее на лечение, но Диана, плача и умоляя, все-таки разжалобила сердце игуменьи.

Частенько вечерами Анастасия умудрялась выйти из монастыря и гулять по улице. Это было небезопасно и неприлично, поэтому и Антония, и мать-настоятельница хотели от нее избавиться, пока она не не наделала глупостей.

…Диана молилась в маленькой часовне.

— Что, прячешься от меня, невеста? — раздался позади голос. Диана вздрогнула, узнав его.

— Даже не смей так меня называть! Припозднился невестой меня величать, я давно уже Филиппу принадлежу! — резко оборвала она его и хотела уйти. Он же крепко схватил ее за руку и, приблизив к ней свое лицо, сказал, отчетливо выговаривая каждое слово:

— Твой лекарь разбился, когда из тюрьмы хотел сбежать! Вот видишь, я сказал когда-то, что добьюсь своего, так тому и быть! Даже эта старая стерва тебя теперь не спасет! Мне все равно, кому ты раньше досталась! Главное, что его сейчас нет! — он отпустил ее.

Диана выскочила из часовни и помчалась куда глаза глядят. Далеко убежать она не могла, села под дубом и горько заплакала.

— За что мне все это? Филипп, зачем ты меня оставил?

Ее нашла Анастасия. Девушка как будто на время пришла в себя и прозрела. Никаких признаков душевной слабости и нездоровья не выдавало ее лицо, и в Диане даже проснулась робкая надежда. Анастасия заботливо укрыла подругу пледом и привела в келью.

— Он лжет! Ты ему не верь, но тебе надо умереть, прежде чем с Филиппом встретиться! — не глядя в глаза Дианы, сказала Анастасия.

Та лишь тяжело вздохнула.

«Я уж думала, что она поправляется, а она опять за свое!» — подумалось ей.

Вечером она и не обратила внимания, что Анастасия исчезла. Проснувшись в четыре утра от жажды, она заглянула по обыкновению в ее келью и увидела, что ее постель даже не смята. Диана бросилась искать ее повсюду. Не было еще одной молоденькой послушницы. Диана помчалась в келью Антонии за помощью, но и ее не было на месте.