Гурман - Александр Варго

Она повернулась к автомобилю и чуть не вскрикнула от неожиданности. Перед ней, покачиваясь, стояла та самая однорукая женщина. Сальные волосы слегка колыхал ветер. Глубоко запавшие глаза с насмешкой смотрели на оторопевшую девушку. Рукав, прежде завязанный узлом на культе, теперь трепыхался. Ноздри Кати уловили неприятный запах давно не мытого тела.

— Что вам нужно?! — Она хотела, чтобы ее голос звучал по-хозяйски, уверенно, но вместо этого с ее губ сорвался какой-то испуганный писк.

Женщина смотрела на нее так, словно ей была известна каждая мысль девушки.

— Я вижу, вы следите за мной. Кто вы?

Неожиданно женщина протянула левую руку и коснулась волос Кати.

Та резко отпрянула и крикнула:

— Уходите. Или я позвоню в полицию. Слышите?!

— Не надо полиции. — Женщина улыбнулась краем рта, но у нее вышла болезненная гримаса. — Девочка моя. Ты ведь Катя Уланова?

— Предположим, — с вызовом ответила девушка.

К ее удивлению, странная женщина внезапно оробела, словно позабыла все фразы, заготовленные заранее.

— У меня мало времени. Говорите, что вам нужно, или уходите, — сказала Катя, нервно крутя в руках связку ключей.

— Скажи, ты родилась в августе? — спросила женщина.

— Какая вам разница? Ну, в августе. Что с того?

— Посмотри на меня. Внимательно, — очень тихо произнесла женщина.

— Не вижу смысла. Простите, у меня много дел. Дайте мне пройти.

— Меня зовут Галина. Можно Галя. — Она на мгновенье смутилась. — Катя… я твоя мама.

Девушка посмотрела на нее так, словно у той из обрубка неожиданно проклюнулась рука.

— Вы сумасшедшая, — наконец сказала она. — Я знаю свою маму. А теперь уйдите с дороги, мне нужно ехать.

Катя шагнула вперед, и незнакомка посторонилась, пропуская ее. Глаза ее наполнились влагой.

— Пожалуйста, только еще один вопрос. У вас в доме работала Люда? Когда твои приемные родители погибли, она уволилась?

Катя, уже намеревавшаяся сесть в машину, остановилась, словно столкнувшись с невидимой преградой. Виски снова сдавил стальной обруч боли, и она чуть не застонала.

— Что вам известно о моих родителях? Что вообще вы тут делаете?! — Голос девушки задрожал.

— Люда, ваша уборщица, экономка, как сейчас говорят, или гувернантка, — торопливо заговорила женщина. — Она мне все рассказала. Катя, я ведь давно тебя ищу.

Девушка открыла дверцу и упала на сиденье. На нее навалилась безмерная усталость.

— Ты родилась двадцать первого августа. Твоя шея была три раза перевита пуповиной. Так мне потом сказал врач. Ты выжила, — продолжала скороговоркой Галина, боясь, что Катя ее не дослушает и уедет. — Но я не забрала тебя. Меня могли убить в любую минуту. Мне пришлось бежать из Каменска. Через двадцать лет я узнала, что тебя усыновили. Катя, посмотри на меня! Ведь мы похожи! — Последняя фраза была преисполнена мукой и болью.

— Я смотрю, — сказала Катя, глаза которой были сухими. — Я вижу перед собой ненормальную женщину, которой нужна помощь психиатра. Я вас очень прошу больше не беспокоить меня и никогда не приходить сюда.

Она включила передачу, и машина тронулась с места. Женщина, издав тоскливый крик, бросилась вперед и ухватилась за дверцу с опущенным стеклом со стороны Кати.

— Ты можешь сама все проверить. Спроси у родственников. В роддоме наверняка остались какие-то сведения, — клокотала она. — Подумай сама, зачем мне тебе врать, Катенька?

— Уйдите! — завизжала Катя, надавила на кнопку, и стекло зажало пальцы женщины.

Она охнула от боли, с трудом выдернула руку и со слезами на глазах смотрела, как машина, взвизгнув покрышками, уезжала прочь.

— Дочка, — едва слышно сказала она.

— Разрешите?

Николай Николаевич Сазыкин, бывший главный врач психиатрической больницы специализированного типа, вздрогнул и затравленно взглянул на визитера. Уже третий раз в его кабинете появлялись посторонние личности, мешая ему поскорее завершить весьма болезненный, но необходимый процесс. Он собирал свои личные вещи.

Гость вежливо улыбнулся и, не дождавшись приглашения, вошел в кабинет.

— Я вас где-то видел, — сказал главврач, голос которого звучал надтреснуто.

— Конечно, мы с вами виделись несколько лет назад, — ответил визитер. — Меня зовут Виктор Боков. Я до недавних пор возглавлял отдел милиции Каменска.

— Да, — протянул Сазыкин, продолжая неуклюже собирать вещи.

Это «да» было настолько бесцветным, что могло с таким же успехом подойти в качестве реакции на сообщение о том, что завтра обещают дождь.

— Только вы зря пришли.

— Это почему же?

— Я отстранен от должности и вряд ли смогу вам чем-то помочь, — прозвучал глухой ответ, но на Виктора эти слова не произвели никакого впечатления.

— Это не имеет значения. Вы тут были главным на протяжении четырнадцати лет, — сказал бывший сыщик, сделав акцент на «вы».

— Я уже всем все рассказал, — устало произнес Николай Николаевич.

Он потянулся за фотографией. На ней был запечатлен он сам, в лодке, с громадной щукой в руке. Его лицо, сияющее радостью, было совсем иным, нежели сейчас. Он снял снимок со стены, но тот внезапно выскользнул из пальцев и разбился об пол.

Николай Николаевич горестно вздохнул и опустился в кресло.

— Возьмите себя в руки, — сказал Виктор, которого начала раздражать апатия бывшего главврача. — Ответственность за то, что тут произошло, лежит на вас.

— Виктор, вы пришли, чтобы читать мне мораль?

— Отнюдь. У меня слишком мало времени для этого.

— Тогда что вам нужно?

Виктор поморщился.

— Николай Николаевич, из вашего учреждения сбежал убийца, маньяк. Он до сих пор разгуливает на свободе. Вы в курсе, что произошло вчера ночью в Заозерском районе, в сторожке егеря? Четыре трупа. Расчлененка, гвозди в конечности, крючки, паяльник!.. Малышев в своем репертуаре. Неужели вы рассчитывали, что после всего этого вам просто пальчиком погрозят?!

Сазыкин ничего не ответил, просто уныло смотрел на Виктора.

— Мне нужно все на него. Начиная с медицинской карты до телефонов ваших бывших сотрудников — всех, кто хоть раз пересекался с Малышевым, — сказал Боков, и Николай Николаевич поежился, увидев, какой ненавистью полыхнули глаза этого мужчины.

— Сегодня должны прийти следователи, — промямлил он. — Они наверняка изымут карту.

— Есть возможность сделать копию? Уж будьте любезны.

— Хорошо. Я дам распоряжение.

— Телефоны, — напомнил Виктор.