Город Ночи - Дин Кунц

В секционном зале (белый кафель пола и стен, стол из нержавеющей стали) Виктор, препарируя тело детектива Джонатана Харкера, обнаружил исчезновение пятидесяти фунтов плоти.

Из дыры в торсе свисала грубо оборванная пуповина. Судя по разорванным брюшине и груди, какое-то неизвестное живое существо (назовем его паразитом) сформировалось в теле Харкера, достигло уровня развития, при котором могло существовать независимо от хозяина, и вырвалось наружу, убив при этом Харкера.

Такая версия не могла не вызвать тревоги.

Рипли, который фиксировал на видеокамеру все вскрытия, увиденное просто потрясло.

— Мистер Гелиос, сэр, он родил.

— Это нельзя назвать родами. — В голосе Гелиоса слышалось нескрываемое раздражение.

— Мы не способны к репродукции. — По тону Рипли чувствовалось: сама мысль о том, что Харкер дал кому-то жизнь, — чистое святотатство.

— Это не репродукция, — ответил Виктор. — Это злокачественная опухоль.

— Но, сэр… самодостаточная, мобильная опухоль?

— Я хотел сказать, мутация, — нетерпеливо объяснил Виктор.

В резервуаре сотворения Рипли получил всю информацию по физиологии как Старой, так и Новой расы. Он мог понять эти биологические нюансы.

— Паразитный симбионт спонтанно развился в плоти Харкера, а когда смог существовать самостоятельно… отделился.

Рипли остановил видеосъемку и вытаращился на Виктора, его лицо побледнело. Кустистые брови придавали его лицу выражение изумленности.

Виктор уже не мог вспомнить, почему он решил создать Рипли с такими кустистыми бровями. Теперь они выглядели абсурдно.

— Мистер Гелиос, сэр, вы уж меня простите, но именно этого вы и хотели, возникновения симбионта, который, мутируя, отделился бы от Харкера? Сэр, но для чего?

— Нет, Рипли, разумеется, я этого не планировал. Есть у Старой расы полезная поговорка: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

— Сэр, простите меня, но вы — конструктор нашей плоти, наш создатель, господин. Как могло произойти с нашей плотью что-то такое, чего вы не понимаете… или не смогли предвидеть?

Теперь уже изумленным выражением лица дело не ограничивалось. Рипли определенно упрекал его.

А Виктор упреков не любил.

— Наука продвигается вперед большими шагами, но иногда делает пару шажочков назад.

— Назад? — Получивший образование в резервуаре сотворения Рипли иной раз с трудом соотносил свои ожидания и реальность. — Наука в общем да, сэр, она иногда движется не в том направлении. Но не вы. Не вы, не Новая раса.

— Главное — помнить, что шаги вперед гораздо шире, чем шажочки назад, и их существенно больше.

— Но это огромный шаг назад, сэр. Я хочу сказать… наша плоть… выходит из-под контроля, не так ли?

— Твоя плоть не выходит из-под контроля, Рипли. Откуда в тебе такое мелодраматическое отношение к случившемуся? Ты падаешь в моих глазах.

— Извините, сэр. Дело в том, что пока я ничего не понимаю. Я уверен: когда хорошенько об этом подумаю, то смогу разделить ваше хладнокровие в этом вопросе.

— Харкер не предвестник грядущего. Он — аномалия. Он — уникальный случай. Таких мутаций больше не будет.

Возможно, паразит не просто кормился внутренностями Харкера, но встроил два его сердца в себя, вместе с легкими и другими внутренними органами, сначала делил их с Харкером, а потом забрал с собой. Ни сердец, ни всего остального Виктор в трупе не нашел.

Согласно Джеку Роджерсу (настоящему судебно-медицинскому эксперту, уже мертвому и замененному дублем) детективы О’Коннор и Мэддисон сообщили ему о каком-то существе, напоминающем тролля, которое вылезло из Харкера, как бабочка из кокона. Они также видели, что оно нырнуло в люк ливневой канализации.

К тому времени, когда Виктор закончил вскрытие Харкера и подготовил образцы тканей для дальнейших исследований, настроение у него заметно ухудшилось.

А после того как они запаковали останки Харкера для отправки на свалку «Кроссвудс», Рипли неожиданно спросил:

— Где теперь тот второй Харкер, что отделился от первого, мистер Гелиос?

— Его унесло в ливневую канализацию. Он мертв.

— Откуда вы знаете, что он мертв?

— Знаю, — жестко ответил Виктор.

Они повернулись к Уильяму, дворецкому, труп которого ждал на втором столе для вскрытия.