Мать Ученья - Домагой Курмаич

Ох… Опять этот вопрос.

— Нет, не всегда, — признался Зориан.

— Почему? — немедленно спросила она; в ее голосе звучало возмущение. Она наверняка ожидала подобного ответа, но он ее определенно не обрадовал.

— Потому что это опасно, — ответил он. — Я и Зак — не единственные путешественники. Есть еще один, и он охотится на нас. Сказать по правде, мне следовало бы вообще никогда не брать тебя в Сиорию…

— Нет! — возмутилась она.

— Но я слишком славный парень, чтобы так поступить, — закончил Зориан.

— Мама говорит, что хвалить самого себя некрасиво, — сообщила Кириэлле.

Раздраженно посмотрев на сестру, Зориан накрыл ее лицо раскрытой книгой. Она сердито фыркнула и, ухватив книгу, принялась дубасить ей. Впрочем, осознав бессмысленность этой тактики, она вскоре прекратила — и поняла, что он специально отвлекает ее от разговора.

— Если этот тип настолько опасен, почему вы не сообщите в гильдию магов?

— Потому что против путешественника во времени от них никакой пользы, — закатил глаза Зориан. — Я даже сомневаюсь, что они вообще поверят мне. А если и поверят — это только даст этому уроду еще одну подсказку, где меня искать.

— Отстой, — заключила Кириэлле.

— Угу, — согласился он.

Она поерзала, положила книгу на кровать рядом с собой.

— А от меня есть польза?

— Ты помогаешь мне сохранять рассудок, — ответил Зориан.

— И всего-то? Там, на вокзале, я защитила тебя от Зака, — надулась она.

— Да, не поспоришь, — согласился он. Пусть ему ничего и не угрожало, Кириэлле была великолепна. — Но если серьезно — что тебя беспокоит? Ты что, боишься, что наскучишь мне, если я не беру тебя с собой в каждом цикле?

— Да, — призналась она. — Дэймен и Фортов поступили в академию, завели себе новых друзей и забыли про нас. А потом и ты уехал в академию, правда, у тебя не было друзей, и я знаю, что нехорошо радоваться этому, но, значит, ты не забывал про меня…

— Кири… — вздохнул Зориан.

Она, не слушая его, торопливо продолжала, едва успевая переводить дух, словно боясь, что он исчезнет, стоит ей замолчать.

— Но ты все равно отдалялся, и тебя всегда все раздражало. А потом ты взял меня с собой, и внезапно стал добр ко мне, но теперь у тебя есть этот Зак, который тоже путешественник, и он будет помнить тебя, а я забуду, и…

— Кири, Зак никогда не заменит мне тебя, — вздохнул Зориан, обнял сестру, привлекая к себе, и закатил глаза, пока она не видела. Иногда она переживает из-за сущей ерунды. — Он достает меня, почти как ты, но у него нет оправдания — ему не девять лет.

За это его стукнули. Ну, по крайней мере, не плачет.

— Я прощу тебя за то, что ты не всегда берешь меня с собой, — наконец решила Кириэлле. Очень великодушно с ее стороны. — Но я запрещаю тебе забывать меня!

— Договорились, — легко согласился он. Скажет же такое…

Хотя, если подумать, это зависит не только от него. Что будет с ним и Кириэлле, если Красный вырвется из петли, обрушив искусственный мир? В смысле, с настоящими Зорианом и Кириэлле, ведь сейчас они оба копии…

И еще одно. Он — всего лишь копия настоящего Зориана. Если он сумеет вернуться в реальный мир… что станет с оригиналом? Угх… от одной этой мысли начинала гудеть голова. Он, пожалуй, предпочел бы, если бы механизм петли пересадил его душу в оригинал — получится, что, выйдя из петли, он убьет настоящего, но ведь петля уже убила многие сотни Зорианов, одним больше, одним меньше…

Согласился бы с ним настоящий Зориан? Пошел бы он на смерть, чтобы жил более поздний Зориан? Скорее всего, нет… Но если придется — его это не остановит.

Завтра он наконец откроет пакет матриарха. Хотелось верить, что там он найдет ответы на все эти вопросы…

— Так вот, — Каэл вручил ему бутылек со светящейся желтой жидкостью. Приглядевшись, Зориан заметил, что светится не весь состав, а крошечные пылинки взвеси. — Это зелье, о котором я говорил. Зелье познания себя. Оно улучшает способность отрешиться от внешних раздражителей и сосредоточиться на себе. Его обычно используют, чтобы ощутить ток своей маны или душу, но, полагаю, для этого вида магии разума тоже подойдет.

— Насколько ты уверен в этой штуке? — с подозрением спросил Зориан, взбалтывая состав в бутыльке. — Ты ее как-то проверял, или…

— Его использовала моя учитель, чтобы помочь мне овладеть моими… способностями, — сказал Каэл. — И оно определенно работает. И хоть я и не уверен, что оно поможет в твоей задаче, оно определенно не помешает. Зак вызвался испытать зелье на себе, так что мы точно знаем, что оно не препятствует магии разума.

Каэл указал на испытателя, и тот, широко улыбнувшись, немедля показал два больших пальца.

Угх. Этот засранец всегда поддерживает Пустой Разум в его присутствии, но с готовностью пьет подозрительные зелья, приготовленные малознакомым некромантом. Порой он его просто не понимает.

— Ладно. Поехали, — Зориан залпом выпил светящуюся жидкость.

И практически мгновенно его мысли приобрели невероятную отчетливость — в то время, как окружающий мир, наоборот, стал далеким и размытым. Нет, его чувства не притупились, просто на них стало куда сложнее сосредоточиться.

Он не стал бороться с зельем и обратился внутрь себя. Он ощущал, как бьется его сердце, как движутся его мышцы, когда он чуть заметно меняет позу… он чувствовал свой резерв маны, и как он отзывается на его прикосновения… его духовное чувство, обычно едва различимое, стало куда отчетливей…

Проклятье. Почему он раньше не спрашивал Каэла о таких зельях? Они бы чертовски пригодились, когда он оттачивал свое восприятие души.

Нет, нельзя отвлекаться — он отбросил лишние мысли и нырнул в глубины памяти, где хранился пакет матриарха. Теперь он не ощущал непривычной четкости — вероятно, его магия разума сама по себе была достаточно остра, и не усиливалась зельем — но ничего. Он мысленно взял разрушающееся хранилище воспоминаний и стал аккуратно разбирать…

Видимо, недостаточно аккуратно. Пакет памяти, и так бывший на грани разрушения, не выдержал его все еще недостаточно умелого прикосновения — и буквально взорвался, на миг дезориентировав Зориана шквалом непонятных образов — может быть, некий защитный механизм? Высвободившиеся воспоминания начали быстро угасать.

Мысленно ругаясь, Зориан вцепился в гаснущие обрывки памяти, силясь сохранить хоть что-нибудь.

Раньше он надеялся, что Копье Решимости не зашла в экспериментах над собственным разумом столь же далеко, как некоторые старейшины аранеа. Как же он был наивен… В обрывках мыслей, тающих в его разуме, чувствовался почерк мастера, на фоне