Город Спящих - Александр Матюхин

Было слышно, как за окнами взвыл ветер, ударил по стёклам, а потом беспорядочной частой дробью зарядил дождь.

Ада с хрустом отвинтила крышечку, сделала несколько глотков.

– Так откуда вы?

– Из Питера.

– Долго добирались?

– Две недели, – ответил Тошик с запинкой. Диалоги у него в последнее время случались только с сестрой. А с остальным миром – короткие, на два три предложения, фразы. Необходимый набор для выживания в социуме. Отвык много разговаривать.

– Вот столько! – Вика показала два оттопыренных пальца. – Целую вечность в машине. Я в ней, наверное, и умру!

– Нельзя так говорить, – отрезал Тошик, а Ада усмехнулась.

– Дети лучше всего умеют быть искренними, – сказала она. – Им не нужно притворяться, чтобы показать эмоцию. Не надо выдавливать её из себя. Если она говорит, что умрёт в этой вашей машине, то так и считает. Две недели на заднем сиденье. С ума сойти. Вы вообще отдыхали в дороге?

– Несколько раз ночевали в отелях, где просят наличные и не спрашивают про родителей. А в основном останавливались, где придётся, и спали в машине.

– Нам нельзя надолго задерживаться, – вставила Вика. – Нас преследует Забытый Зверь.

Тошик поднялся из-за стола и, запустив руки в карманы, прошёл между столиков к окну. Сквозь неплотно задёрнутые шторы была видна улица. Дождь за окном не унимался, раздувал пузыри в лужах. Летний дождь, классический. Ветки деревьев дрожали под его напором. Капли разбивались о вишнёвый «Форд», залетали в салон сквозь выбитые окна. Грязные ручьи воды тянулись из-под колес к стоковым решёткам. Дождя Тошик не видел давно.

– Что это за город? Он действительно из сказок? Мы ведь приехали куда нужно, раз вы знаете про Ленку и мою маму.

На улице никого не было видно: ни во дворе гостиницы, ни на участке дороги за открытыми воротами. Но всё равно почему-то казалось, что люди там есть. Или, быть может, не люди, а что-то другое. Прячутся за пеленой дождя и поджидают случайных прохожих, таких, как Тошик и Вика, заезжих в городок по нелепой случайности.

За две недели Тошик привык испытывать тревогу. Она застряла где-то в горле, как сухая корка хлеба, царапала сознание, не давала расслабиться. Тревога проникала в сны и в реальность, постоянно обозначала своё присутствие, заставляя чаще биться сердце, оглядываться по сторонам, вжимать голову в плечи, сторониться людных мест. Возможно, сейчас тревога взяла бразды в свои руки, и Тошик напрасно вглядывался в размытый пейзаж за окном, ожидая появления… чего-то, не пойми чего.

Ада сказала:

– Я встречаю новоприбывших, чтобы ввести их в курс дела. Они все попадают в мою гостиницу и привыкают к новому… существованию. Неважно, как вы сюда попали, важно, что вы сейчас здесь.

Тошик развернулся.

– Я постоянно слышу о сказках. Размышляю о них. Не могу выбросить из головы, – сказал он, встретившись с Адой взглядом. – Знаете, как это тяжело? Я в них не верил уже очень давно, лет с семи. Я в то время научился читать, проглатывал одну книгу за другой. Как-то взял с полки мамину книжку, самую первую. «Десять сказок на ночь». Сел на подоконник и начал читать. Все эти сказки мама мне рассказывала, когда я был очень маленький. И я понял, что она их все выдумала. Потому что правду в детских книгах не пишут. Правду не называют сказками. То есть мама брала всё из головы, она ведь писательница! Не знаю, почему мне раньше это не пришло. Может, я по жизни тугодум. Но в тот момент, на подоконнике, всё понял. Страшно разочаровался, даже не дочитал, понёс книгу обратно на полку. Мама спросила, понравилось или нет. А я что-то буркнул, чтобы не огорчать. Все её книги с тех пор казались мне фальшивкой…

– Но ведь иногда бывает наоборот… – начала Ада, но Тошик остановил её жестом руки.

Он продолжил:

– Когда Вика родилась и немного подросла, мама тоже стала рассказывать ей сказки. Те же самые, что и мне. Я их слушал вполуха, не воспринимая близко к сердцу. Глупо было в тринадцать лет сердиться из-за того, что ты верил в дом на краю света, через который проводят мертвецов в их мир, правда? Но потом я заметил, что Вика искренне верит. Как любой ребёнок. Эти сказки… она считала маму феей, которая прилетела в наш мир ради нас, своих детей. Какая-то детская чепуха, оправдывающая родительскую любовь… Но она верила. А я не мог её разочаровать. Это же младшая сестра, блин. И вот когда появилась Ленка-пенка, девочка непонятно откуда, передо мной встал выбор: верить или нет. Встать на сторону Вики или включить взрослый рационализм. На минуту тогда, в кухне, глядя на мёртвую маму и Забытого Зверя, я понял, что нужно решиться. Знаете, что я выбрал?

Ада несколько раз коротко кивнула.

– Вы же оба у меня в гостинице, – сказала она. – Я понимаю, что ты выбрал.

– Тогда вы, должно быть, поймёте, что я сейчас чувствую. Это странное место. Вы тоже странная. Пашка ваш. Омертвевший дом. Где-то здесь, возможно, потерялись мои друзья… Вы сказали, что встречаете людей и всё им рассказываете? Так расскажите.

– Конечно, – сказала Ада. – Конечно. Вернись, присядь.

Тошик бросил ещё один взгляд на окно, на дождь, который будто намерился вышибить из земли дух, и вернулся к столику.

Молодой человек тут же поднёс ему кусок бисквитного пирога. Юноша был бесшумный и аккуратный. Он растворился где-то в глубине отеля, оставив напоследок слабый запах туалетной воды.

– Все дело в проводнике, – начала Ада. Её тонкие пальцы с неухоженными ломкими ногтями продолжали вертеть полупустую бутылку. – Ваша мама рассказала суть, опустив детали. Проводник, сидящий в доме, показывает дорогу не мертвецам, а тем, кто готовится стать мёртвым. Но мало просто найти нас и отправиться по дороге к смерти. Надо быть уверенным в том, что делаешь. Это очень древняя легенда. Настолько древняя, что двести, триста лет назад люди уже рассказывали о ней, как о полузабытой байке. Потом надумали всякое, про Ягу, избу на границе миров, про путеводителей туда-сюда. Много, много легенд. Но правда одна. Вера беглецов должна быть крепка, а желание – бездонным. Потому что обратной дороги уже не будет.

Вика взяла Тошика за ладонь, крепко сжала. Забытый недоеденный леденец лежал на блюдечке. Где-то что-то гулко ухнуло и взвыло. Кажется, ветер. Скатерть на столе едва шевельнулась, пошла волнами, как кусочек встревоженного моря.

– Пока всё это звучит как ещё одна сказка, – сказал Тошик, чтобы немного сбить напряжение. Ему самому было некомфортно.

– Да. Ваша мама была находчивой женщиной. Знала, как замаскировать правду.

– Но при этом не могла молчать о городе. Она известная писательница, – добавила Вика. – Её все в моей школе знают. На автографсессию приходило человек триста или даже две тысячи!

– Я знаю, – кивнула Ада. – Я знаю о вашей маме и о Ленке. Она предупредила, что вы приедете. Мне нужно встретить вас и оберечь до наступления тумана.