Страна радости - Стивен Кинг

– Нет. Длинные волосы и какая-то штуковина, которая не давала им падать на лицо. Я все время такие вижу, но не могу вспомнить, как девчонки ее называют.

– Лента Алисы, – подсказала Эрин.

– Да. Думаю, тоже синяя. Она протягивала руки. – И он протянул руки, точно так же, как протягивала их Эммелина Шоплоу, когда рассказывала ту историю. – Словно просила помощи.

– Ты узнал все это от миссис Шоплоу, – предположил я. – Так ведь? Скажи, мы не разозлимся. Правда, Эрин?

– Нет, естественно.

Но Том покачал головой.

– Я говорю вам то, что видел. Ни один из вас ее не видел?

Мы не видели, о чем ему и сказали.

– Почему я? – изумленно спросил Том. – Как только мы вошли туда, я о ней и думать забыл. Просто развлекался. Так почему я?

* * *

Пока мы возвращались в Хэвенс-Бэй на моей колымаге, Эрин пыталась выудить у него подробности. Том ответил на первые два или три вопроса, а потом сказал, что больше не хочет об этом говорить, причем весьма резко, я никогда не слышал, чтобы он так обращался к ней. Она, похоже, тоже, потому что до конца поездки сидела как мышка. Возможно, они обсуждали это между собой, но со мной он коснулся этого только раз, за месяц до смерти, да и то мимоходом. Произошло это в конце нашего телефонного разговора, который отзывался у меня болью в сердце из-за отрывистого, гнусавого голоса Тома, а еще потому, что он то и дело терял нить разговора.

– По крайней мере… я знаю… там что-то есть, – сказал он. – Я видел… сам… тем летом. В «Атасной хижине». – Я не стал его поправлять. Понял, о чем он. – Ты… помнишь?

– Помню, – ответил я.

– Но я не знаю… это что-то… оно хорошее… или плохое. – Его умирающий голос переполнял ужас. – Как она… Дев, то, как она протягивала руки…

Да.

То, как она протягивала руки.

* * *

Когда я получил полный выходной в следующий раз, уже практически в середине августа, количество кроликов заметно поубавилось. Мне больше не приходилось лавировать между ними на авеню Радости по пути к «Каролинскому колесу»… и к павильону Мадам Фортуны, накрытому вращавшейся тенью.

Лейн и Фортуна – сегодня она была Фортуной, в полной цыганской экипировке – разговаривали у пульта управления «Колесом». Лейн заметил меня и приподнял скособоченный котелок, как и всегда при встрече со мной.

– Гляньте-ка, кого кошка притащила. – Он улыбнулся. – Как сам, Джонси?

– Отлично, – ответил я, покривив душой. Теперь, когда я влезал в шкуру не чаще четырех-пяти раз за день, вернулись бессонные ночи. Я лежал в кровати, дожидаясь, когда предрассветные часы сменятся зарей, не закрывал окно, чтобы слышать шум прибоя, и думал об Уэнди и ее новом бойфренде. А также думал о девушке, которую Том видел стоящей у монорельса в «Доме ужасов», в псевдокирпичном тоннеле между Подземной темницей и Камерой пыток.

Я повернулся к Фортуне.

– Мы можем поговорить?

Она не спросила, о чем, просто повела меня в свой павильон, отдернула закрывавшую вход пурпурную занавеску и пригласила войти. В комнате стоял круглый стол, накрытый ярко-розовой тканью. На нем, под покрывалом, красовался хрустальный шар Фортуны. Два простеньких складных стула располагались друг против друга, чтобы прорицательницу и желавшего узнать свою судьбу разделял хрустальный шар. Я знал, что он подсвечивается маленькой лампочкой, которую Мадам Фортуна включала ножной педалью. Дальнюю стену украшала занавешенная шелком огромная человеческая кисть с растопыренными пальцами, обращенная к комнате ладонью. На ней аккуратные надписи обозначали семь главных элементов гадания: линии жизни, сердца, разума, любви (она же Пояс Венеры), солнца, судьбы и здоровья.

Мадам Фортуна подобрала юбки и села. Знаком предложила мне занять стул напротив. Не сняла чехол с хрустального шара, не попросила позолотить ей ручку, чтобы узнать свое будущее.

– Спрашивай, что хотел.

– Я хотел знать, была ли та девочка просто догадкой – или вы действительно что-то знали? Что-то видели?

Она долго и пристально смотрела на меня. В павильоне Мадам Фортуны стоял легкий аромат благовоний, а не запах поп-корна и жареных пончиков. И, несмотря на тонкие стены, музыка, болтовня кроликов и грохот аттракционов доносились сюда словно издалека. Мне хотелось опустить глаза, но я совладал с собой.

– То есть ты хочешь знать, шарлатанка ли я. Правильно?

– Я… мэм, если честно, я не знаю, чего хочу.

Она улыбнулась. По-доброму… словно я прошел какую-то проверку.

– Ты милый мальчик, Джонси, но, как и очень многие милые мальчики, никудышный лжец.

Я уже собрался ответить, но она остановила меня взмахом украшенной крупными кольцами правой руки. Достала из-под стола денежный ящик. Предсказания Мадам Фортуна делала бесплатно – стоимость входит в цену входного билета, дамы и господа, мальчики и девочки, – но чаевые приветствовались, что полностью соответствовало закону Северной Каролины. Когда она открыла ящик, я увидел стопку мятых купюр, главным образом по одному доллару, что-то подозрительно напоминавшее лотерейную доску с отверстиями (запрещенную по закону Северной Каролины) и маленький конверт. С моим именем, написанным на лицевой стороне. Мадам Фортуна протянула его мне. Я помялся, потом взял.

– Сегодня ты пришел в «Страну радости» не только для того, чтобы задать мне вопрос.

– Ну…

Она вновь оборвала меня взмахом руки.

– Ты точно знаешь, чего хочешь. Во всяком случае, на ближайшее время. И поскольку ближайшее время – это все, что есть у каждого из нас, не дело Фортуны – да и Роззи Голд – спорить с тобой. Иди. Сделай то, зачем пришел. Когда закончишь, вскрой конверт и посмотри, что там написано. – Она улыбнулась. – С сотрудников я денег не беру. Особенно с таких хороших мальчиков, как ты.

– Я не…

Она поднялась в шуршании юбок и звоне украшений.

– Иди, Джонси. Мы закончили.

* * *

Я вышел из ее маленького павильона, как в тумане. Исторгаемая двумя десятками аттракционов и павильонов музыка налетела со всех сторон, солнце било молотом. Я направился к административному зданию (на самом деле двухсекционному трейлеру), вежливо постучал, переступил порог, поздоровался с Брендой Рафферти, которая металась от бухгалтерской книги к старому верному арифмометру и обратно.

– Привет, Девин, – поздоровалась она. – Ты заботишься о вашей Голливудской девушке?

– Да, мэм. Мы все приглядываем за ней.

– Дана Элкхарт, правильно?

– Эрин Кук, мэм.

– Эрин, ну разумеется. Команда «Бигль». Рыженькая. Что я могу для тебя сделать?

– Я бы хотел поговорить с мистером Истербруком.