Страна радости - Стивен Кинг

Достаточно.

* * *

– Я снова поругалась с отцом, – сообщила мне Энни, – только теперь нет внука, чтобы связать нас. Вернувшись из Мемфиса и узнав, что я его кремировала, он пришел в ярость. – Слабая улыбка. – Если бы он не остался на последнее чертово оживление, возможно, сумел бы меня отговорить. Скорее всего сумел бы.

– Но Майк этого хотел.

– Странное желание для ребенка, да? Но это правда, он выразился совершенно ясно. И мы оба знаем почему.

Да. Мы знали. Последнее хорошее мгновение всегда приходит, и когда ты видишь, как наползает тьма, хватаешься за то, что было ярким и добрым. Хватаешься изо всех сил, пока живой.

– Ты предлагала отцу?..

– Приехать? Если на то пошло, да. Майк бы одобрил. Папуля отказался участвовать в, как он это назвал, «языческой церемонии». И я рада. – Она взяла меня за руку. – Это наша церемония, Дев. Потому что мы видели, как он радовался.

Я поднес ее руку к губам, поцеловал, пожал, отпустил.

– Он тоже спас мне жизнь, как и ты. Если бы он не разбудил тебя… если бы даже промедлил…

– Я знаю.

– Без Майка Эдди ничего бы не смог для меня сделать. Я не вижу и не слышу призраков. Майк был медиумом.

– Это трудно, – вздохнула она. – Просто… так трудно отпустить его. Даже то малое, что от него осталось.

– Ты действительно хочешь через это пройти?

– Да. Пока еще могу.

Она взяла урну со столика. Майло поднял голову, проводил урну взглядом, вновь положил морду на лапу. Не знаю, понимал ли он, что в урне останки Майка, но он знал, что Майка больше нет, знал это чертовски хорошо.

Я повернул воздушного змея с лицом Иисуса обратной стороной к Энни. Там был приклеен липкой лентой конверт, в который помещалось с полчашки мельчайшего серого пепла. Поднял клапан и держал, пока Энни высыпала пепел. Когда конверт наполнился, она поставила урну на песок и протянула ко мне руки. Я дал ей катушку с леером и повернулся лицом к «Стране радости», где чернело на фоне синего неба «Каролинское колесо».

«Я лечу!» – воскликнул он в тот день, подняв руки над головой. Тогда его не удерживали никакие ортезы. Не могли удержать его они и теперь. Я уверен, Майк был гораздо мудрее своего одержимого Христом дедушки. Возможно, мудрее всех нас. Существовал ли на свете хоть один ребенок-инвалид, который не хотел бы взлететь, пусть лишь однажды?

Я посмотрел на Энни. Она кивнула, показывая, что готова. Я поднял воздушного змея и отпустил его. Он тут же взмыл, поймав свежий, холодный бриз. Мы проводили его взглядами.

– Ты… – Она протянула ко мне руки. – Это твое, Дев. Он так сказал.

Я взял катушку, чувствуя, как змей тянет леер. Словно живой, он парил над нами, покачиваясь в синеве. Энни подняла урну и пошла вниз по склону. Я думаю, что она развеяла прах у кромки воды, но сам этого не видел, потому что не сводил глаз с воздушного змея и в какой-то момент заметил, как тонкое облачко пепла вырвалось на волю и бриз подхватил его, унося в небо. Я не мешал лееру разматываться. Наблюдал, как ничем не сдерживаемый змей поднимается все выше и выше. Майк хотел бы увидеть, как высоко он поднимется, прежде чем исчезнуть, и я тоже.

Я тоже хотел это увидеть.

24 августа 2012 года