Айрмонгер - Эдвард Кэри

— Нет, не нравятся. Но они все равно существуют, не так ли? Я не могу их нарушить.

— Потому что ты маленький?

— Потому что я Айрмонгер.

— Мне уже шестнадцать, и я не замужем. И не собираюсь. Один раз меня чуть не выдали. Еле сумела этого избежать.

— Правда? Тебя действительно чуть не выдали замуж? Можно спросить, за кого?

— За Свалку, придурок.

— Ох.

— Он говорит «ох»!

— Ты расскажешь мне об этом?

— Что у тебя на той цепочке?

— Мой Джеймс Генри Хейворд.

— Твой что?

— Мой Дже… моя затычка, мой предмет рождения. Хочешь увидеть его? Я покажу тебе.

— Мгновение назад ты назвал ее по-другому.

— А… Ладно, думаю, я могу тебе сказать. Я слышу голоса.

— Ты — что?

— Предметы… Понимаешь, у некоторых предметов есть голоса и имена. Они говорят мне свои имена. Видишь вон тот шнурок колокольчика?

— Да.

— Его имя — Дженни Мак-Маннистер.

— О чем ты говоришь? Ты что, болен?

— Да, я болен. Дядя Аливер дает мне пилюли.

— С тобой что-то не так. Я чувствовала это с самого начала, чувствовала. Ты опасен? Ты не выглядишь опасным.

— Нет, нет, я совершенно не опасен.

— Лучше бы это действительно было так. Я стукну тебя, если ты опасен.

— Я не опасен, — сказал я. — Я просто слышу предметы.

— Тогда слушай предметы подальше от меня. Не пугай меня, а не то я опять возьмусь за совок.

— Нет-нет, я об этом даже и не думал.

— Лучше я пойду вниз, пока меня не хватились.

— Тогда спокойной ночи. Спасибо за разговор. Завтра я приду раньше.

— Надеюсь.

И Люси пошла прочь со всеми своими принадлежностями для уборки. Но, дойдя до двери, она обернулась.

— Скажи еще раз, как меня зовут? — сказала она довольно сердито.

— Люси Пеннант, конечно, — сказал я.

— Спасибо, — сказала она и ушла.

— И какой-то Эл, — прошептал я.

Так все и закончилось. Что за ночь! Возвращаясь в свою комнату, я чувствовал себя легко и даже размахивал цепочкой с Джеймсом Генри. Мне оставалось пройти еще совсем немного, когда я, взбегая по лестнице, заметил, как что-то быстро пронеслось в тени мимо меня. Я успел разглядеть — это была птица.

— Лейка! — позвал я.

Но она уже скрылась из виду, улетев на верхние этажи. Лучше бы ей не забираться на чердак, летучие мыши быстро с ней разделаются.

Я лег спать, жалея о том, что у меня нет ничего на память о Люси Пеннант. Любая мелочь, напоминавшая о ней, сделала бы день веселее. Лучше всего было бы иметь ее портрет или фотографию.

Дядюшка Идвид

Ранним утром следующего дня, едва я успел одеться и услышать звук отправления дедушкиного поезда, до меня донесся голос двигавшегося по коридору Перси Хочкиса вместе с голосом кого-то незнакомого по имени Джеральдина Уайтхед. Дядюшка Аливер постучал ко мне в дверь и сразу же вошел. Он очень нервничал; вместе с ним был человек, которого я никогда раньше не видел, но при этом мне казалось, будто знал его всю жизнь. В нем было что-то очень знакомое. Он был одет в униформу с вышитым золотыми нитками лавровым листом на воротнике. Человек был маленького роста, с редкими прилизанными волосами на большом светлом черепе; на виске его выступали вены. Кто он и почему кажется мне таким знакомым?

— Я хотел бы представить тебе твоего дядю Идвида Айрмонгера, — порывисто сказал дядя Аливер. — Не думаю, что ты виделся с ним раньше. Он — брат-близнец твоего дяди Тимфи.

— Как там малыш Тимфи? — спросил Идвид. — На самом деле он мой младший брат. Он родился на двадцать две минуты позже меня.

Он произносил эти слова, улыбаясь. Он казался очень улыбчивым. В отличие от голоса его близнеца, его голос был очень мягким. Я слышал о дядюшке Идвиде и раньше, но никогда его не видел. Он был губернатором, одним из самых высокопоставленных Айрмонгеров, но жил в городе, а не в Доме.

— Вот и наш мальчик, не так ли? — сказал дядюшка Идвид, обнажив зубы в ослепительной улыбке. Однако, произнося эти слова, он смотрел не на меня, а совсем в другую сторону. Лишь тогда я заметил, что его глаза были совершенно белыми. Дядюшка Идвид был слепым. Широко улыбаясь, он осматривал комнату невидящим взглядом и глубоко дышал. Он словно хотел вдохнуть весь воздух, который в ней был. — Помоги мне сесть, Аливер.

Дядюшка Аливер проводил его к одному из моих стульев.

— Подвинь меня поближе к нему, настолько близко, насколько это возможно. А ты подвинься ко мне, дорогой Клод. Посиди со мной. Ты ведь не против?

Я сел почти вплотную к нему. Ни мои, ни его ноги не доставали до пола.

— Как приятно вновь оказаться в Доме-на-Свалке, — сказал он. — Так, что я слышу?

Он приложил свои маленькие ухоженные руки к ушам и начал что-то мурлыкать, шлепая губами.

— Я слышу Джеймса Генри Хейворда! Привет! Привет! Иди ко мне, Джеймс Генри Хейворд, иди же ко мне! — Он простер ладони. — Я знаю, что ты здесь. Иди ко мне, я хочу с тобой познакомиться. Достань его, Клод, и дай мне на него взглянуть.

Я не смог сдержать улыбки. Он слышит то же, что и я! Аливер кивнул, и я медленно положил мою затычку ему в руки. Идвид поднес ее к носу и понюхал. Он похлопывал и гладил ее.

— Джеймс Генри Хейворд, — сказала затычка.

Ее голос казался очень довольным.

Идвид перевернул ее вверх ногами и защекотал.

— Джеймс Генри Хейворд! — Казалось, затычка хихикала.

Я никогда раньше не слышал, чтобы она смеялась. И пока Джеймс Генри выкрикивал свое имя все быстрее и быстрее, будучи совершенно счастлив, я различил приближение другого голоса, говорившего холодным шепотом.

— Джеральдина Уайтхед.

И я наконец увидел, чем являлась Джеральдина Уайтхед. Это было металлическое приспособление с длинным изогнутым носиком, похожим на странный тонкий зажим. Джеймс Генри немедленно умолк.

— Моя затычка! — вскрикнул я.

— Тише, — сказал дядюшка Идвид, улыбаясь. — Тише, с ним все в порядке. Его лишь немного осмотрят мои щипцы.

— Джеральдина Уайтхед, — сказал я. — Так их зовут.

— Верно. Какой же ты умница! Мне говорили, что ты слышишь имена всех Предметов без исключения! — сказал Идвид. — Джеральдина Уайтхед — это специальные щипцы, предназначенные для удаления волос из носа, а также из ушей. Очень хорошие и полезные. Теперь посмотрим.

Он предельно аккуратно взял мою затычку своей Джеральдиной Уайтхед и почти сразу отпустил ее, убрав щипцы в карман.