Маниту - Грэхем Мастертон

Поющая Скала и я решили, что мы всю ночь по очереди будем бдить у Карен Тэнди. Мы оба согласились, что Джек Хьюз должен остаться у себя и хорошо выспаться. Если нам удастся вернуть Карен Тэнди ее маниту, то он нам будет нужен как можно более свежим и отдохнувшим, чтобы успешно справиться с возможными проблемами возвращения жизни девушке.

Мы заняли конурку рядом с комнатой Карен и, когда Поющая Скала спал, я сидел на столике в коридоре и наблюдал за всем через стекло в закрытой двери. Внутри дежурил санитар — на случай, если бы она нуждалась в медицинской помощи. Но мы предупредили его, что как только он увидит что-то необычное, так он тут же должен лупить в дверь и звать меня.

Мне удалось найти в библиотеке госпиталя книгу доктора Сноу о Хидачах, поэтому я и читал ее в холодном свете неоновых ламп. Текст был довольно сухо написан, но было видно, что автор является великолепным специалистом по магии шаманов.

Около двух часов утра мои веки начали слипаться. Я чувствовал, что не хочу больше ничего, кроме горячего душа, солидной порции виски и десяти часов сна. Я немного повертелся на столике, чтобы прогнать сонливость, но через минуту расслабился и начал видеть все как в тумане.

Наверно, бессознательно я вздремнул. У меня был сон. Мне казалось, что меня окружает теплая, влажная тьма, но она не душит и не вызывает страха. Мне было удобно, как в лоне матери, а тьма давала мне силу и питание. Я чувствовал, что я жду, пока что-то не случится, пока не придет нужный момент. Когда же он придет, то я должен буду выйти из этой теплой тьмы в холодное, неизвестное место, ужасающее и чуждое.

Меня разбудил страх. Я тут же посмотрел на часы. Я спал, наверно, не более пяти-десяти минут. Я встал, чтобы через стекло заглянуть в комнату Карен. Она лежала в постели, укрытая покрывалом, скрывающим большую часть ее омерзительного горба. Она все еще была без сознания, а ее лицо напоминало череп трупа. Фиолетовые тени окружали глаза, глубокие морщины бежали по щекам. Казалось, что она уже находится на грани смерти. Только поблескивающие стрелки щитов контрольно-диагностической аппаратуры показывали, что в ее теле все еще тлеет жизнь.

Майкл, санитар, сидел по-турецки, читая карманную научно— фантастическую книжку под названием "Девушка с зеленой планеты". Я охотно поменялся бы с ним, отдав ему академическую монографию о жизни хидачей.

Я вернулся на свой твердый столик. Поющая Скала должен был меня сменить в три часа утра. Я уже не мог дождаться этого. Я закурил сигарету и начал крутить мельницу пальцами. В это время суток человеку кажется, что мир опустел, а он остался один в таинственный час, когда замедляется и исчезает ритм сердца, а каждое более глубокое дыхание затягивает его вглубь бездонного колодца ужасных снов и кошмаров.

Я докурил и погасил сигарету, затем снова взглянул на часы. Было 2.30. Вечер уже давно миновал, а утро было еще далеко. Не знаю почему, но перспектива встретить Мисквамакуса ночью ужасала меня намного больше, чем возможная схватка с ним днем. Ночью чувствуется, что злые духи охотнее отвечают на вызов, и даже обычная тень или одежда, странным образом сложенная на спинке кресла, могут начать свою собственную, враждебную жизнь.

Еще ребенком я страшно боялся ходить ночью в ванную. Ведь это значило пройти мимо открытых дверей гостиной. Я боялся, что ночью, когда свет луны искоса падает через жалюзи, я увижу молчаливых людей, неподвижно сидящих у стола. Неморгающих, неподвижных, бессловесных. Предыдущие обитатели, давно уже умершие, неестественно рассаженные на креслах, которые когда-то им принадлежали.

И теперь у меня было такое же ощущение. Я поглядывал в обе стороны длинного пустого коридора, чтобы проверить, не двигается ли вдали какое-то невыразительное очертание. Я присматривался к дверям, не открывается ли медленно какая-нибудь из них. Ночь — это королевство магии и чернокнижников, а карты Тарота предостерегли меня перед ночью, смертью и людьми, которые бросают злые чары. Теперь же я как раз и стоял лицом перед всей этой троицы.

В 2.45 я закурил очередную сигарету и медленно выпустил дым в абсолютную тишину пустого коридора. В эту пору даже лифты перестали двигаться, а толстые ковры приглушали шаги ночной смены. В этот момент я мог даже быть единственным оставшимся человеком в мире, и подпрыгивал от страха каждый раз, когда переступал с ноги на ногу.

Измученный, я начал думать, а реально ли все происходит, или я может только воображаю это все или сплю. Ведь если Мисквамакуса не существует, то откуда мне известно его имя и что собственно я здесь делаю, неся одиночную стражу в госпитальном коридоре? Куря, я попытался прочитать еще страничку книги доктора Сноу; но от усталости буквы слипались у меня перед глазами.

Наверно, тихий писк передвигающейся по стеклу кожи заставил меня посмотреть на двери комнаты Карен Тэнди именно в эту минуту. Тихий, почти неслышный звук, как будто кто-то в отдалении чистил серебряные ложки…

Я даже подскочил. К стеклу в дверях было прижато страшно искривленное лицо. Глаза выходили из орбит, а обнаженные зубы раскрывались в беззвучном вое.

Длилось это максимум секунду, потом я услышал глухой всплеск и все стекло залилось кровью. Струйка густой красной жидкости брызнула даже из дырки для ключа и потекла по дверям.

— Поющая Скалааа! — завопил я, вбегая в конуру рядом. Я ударил по выключателю. Заспанный шаман еще сидел на постели, но в его широко раскрытых глазах уже отражались ожидание и страх.

— Что случилось? — бросил он. Он молниеносно поднялся и выбежал в коридор.

— Там было лицо за стеклом, только на секунду. А потом уже ничего, только кровь.

— Он вышел, — заявил Поющая Скала. — Или вскоре выйдет. Через стекло же ты наверняка видел санитара.

— Санитара? Но что, к дьяволу? Что Мисквамакус с ним сделал?

— Это старые индейские чары. Вероятнее всего он вызвал духов тела и вывернул его на левую сторону.

— Вывернул его?

Поющая Скала не обращал на меня внимания. Он быстро вернулся в нашу конуру и открыл чемодан. Он вынул свои амулеты и кожаный бурдюк с какой-то жидкостью. Один из амулетов — дикое лицо из меди на ремешке — он повесил мне на шею. Затем посыпал каким-то красноватым порошком мои волосы и плечи и, наконец, коснулся меня в районе сердца концом длинной, белой кости.

— Теперь ты защищен. В границах разумного, — заявил он, — По крайней мере не кончишь так, как Майкл.

— Поющая Скала, — сказал я. — Я считаю, что у нас должен быть пистолет. Знаю, что если застрелим Мисквамакуса, то Карен Тэнди умрет, но, в конце концов, у нас может и не быть выбора.

— Нет. — Поющая Скала решительно покачал головой. — Если мы его застрелим, то его маниту будет нас преследовать до конца нашей жизни, чтобы отомстить. Только магией его можно победить навсегда. Он никогда не будет в состоянии вернуться. И к тому же, в случае чар пистолет намного более опасен для стреляющего, чем для того, в кого из него стреляют. Идем, времени у нас уже нет.