Бентли Литтл. Рассказы. - Бентли Литтл

И увидел справа в поле голый деревянный столб.

Пугало исчезло.

Шорох за спиной стал громче, и Редж резко повернулся. Тонкая рука из кукурузной шёлухи ухватилась за край дверного проема.

Осознав, что кричит, Редж выбежал за дверь, перепрыгнул через ступеньки и бросился прямиком к тропинке в дальнем конце поля. Бумажное шарканье, теперь уже громкое — невыносимо, неестественно громкое, — последовало за ним. В панике он несколько раз споткнулся о вспаханную землю. Даже не оглядываясь, Редж чувствовал, что пугало догоняет его.

Он добрался до леса и побежал по тропинке. Дыхание стало прерывистым. Он не сможет в таком темпе пробежать весь путь до опушки леса, до своей машины. Одна надежда, что это существо не может покинуть ферму.

А потом он споткнулся о корень и упал лицом в грязную лужу. Его нос и рот наполнились отвратительной, застоявшейся, полной водорослей, водой. Он приподнялся, давясь этой гадостью.

Слева, на небольшом возвышении, в том самом месте, где Попай впервые появился в романе, послышался шёлестящий вздох, как будто засохшие пальмовые листья остановились.

Редж вскинул голову и закричал ещё до того, как увидел фетровую шляпу, низко надвинутую на лицо пугала из кукурузной шёлухи, ещё до того, как увидел его невероятно живые соломенные руки и цепкие пальцы. Все, что он мог сделать, — это встать на четвереньки в сырой зеленой воде.

Из затененной листвы вынырнуло существо, ступив в луч августовского солнца.

И Редж увидел высохший кукурузный початок, торчащий между ног пугала.

И засохшую кровь на кукурузном початке.

И нарисованную улыбку на месте рта пугала.

— Нет! — закричал Редж во всю глотку. — Нет!

* * *

Когда доктор Реджинальд Харрисон появился из леса перед домом старика — ровно через десять минут после того, как вошёл туда, — он рыдал и плакал, как сладкожопый голубок.[165]

Перевод: Игорь Шестак

Колесо

Bentley Little, "The Wheel", 2010

Мне захотелось крутануть колесо ещё раз.

Трею и Букеру это было просто не интересно, и они сразу же ушли, но Эдуардо остался. В прошлый раз его там не было, но про колесо он знал, и ему было любопытно. Мы стояли на улице, на щербатой, плотно утрамбованной площадке перед жилым комплексом, в котором жили, и наблюдали за малышнёй, играющей в свою разновидность футбола. Я мог сказать, что мне было скучно — и так оно и было, — но правда заключалась в том, что всю неделю я думал о колесе. Оно даже приснилось мне, и я запомнил сон, а такого со мной не случалось давно.

Ожидающие ремонта парадные двери здания были заперты и заколочены досками, поэтому внутрь мы зашли через боковой вход. В любом случае, так было ближе к дальней лестнице, и я хотел быть уверенным, что по пути мы никого не встретим. Мы перешагнули через ноги наркомана, дремавшего на первой ступеньке, а затем, лавируя вокруг привычных куч выброшенных бутылок, пакетов и банок, отправились наверх.

Вдова, которой принадлежало колесо, жила в квартире 6-Г, двумя этажами ниже нас. Родители запретили мне туда ходить, но в прошлый раз к старухе меня привёл Тони Бракко и всё оказалось вовсе не так плохо, как я ожидал. Хотя, честно говоря, я и не знал, чего ожидать. Подробностей родители мне никогда не рассказывали.

— Какое оно? — спросил Эдуардо, пока мы поднимались. — Это колесо. Что оно делает?

Я пожал плечами.

— Как оно выглядит?

— Как в том шоу… как его? "Своя игра"? Нет, "Колесо фортуны". Знаешь, где крутишь его, пока не получишь приз?

— А здесь приз дают?

— Сам увидишь, — ответил я.

Эдуардо остановился.

— Папа говорит, что нам нельзя туда ходить.

— Я знаю.

— Может, не стоит…

— Ничего страшного, — сказал я и усмехнулся. — Это прикольно.

Эдуардо пристально на меня посмотрел, пытаясь определить, говорю ли я правду.

— Идёшь, или нет. — Я снова двинулся вперёд. — Сам решай. Я пошёл.

Эдуардо как-то неохотно последовал за мной, мы поднялись на площадку шестого этажа, и я спросил:

— Готов?

Не дожидаясь ответа, я открыл дверь на лестничную площадку и зашёл в коридор. Было темно. Все потолочные лампы были перегоревшими, и лишь сквозь грязные окна в обоих концах коридора пробивалось немного солнечного света. Квартира 6-Г была в середине коридора и, пока мы туда добирались, мои глаза привыкли, и видеть стало немного легче.

Я дважды постучал и стал ждать. Вдова была старой, и ей требовалось время, чтобы дойти до двери. Тони говорил, что если продолжать стучать, пытаясь её поторопить, то старуха разозлится и вообще не откроет. "Так что просто постучи два раза", сказал он мне. "Она услышит и подойдёт. Рано, или поздно".

Конечно же, старуха подошла и, беззубо улыбаясь, открыла дверь; морщинистое лицо окружали растрёпанные волосы. Как и прежде, она ничего не сказала, но отступила в сторону, чтобы впустить нас. Я завёл Эдуардо в дверь.

А вот и оно.

Колесо занимало отдельную стену без каких-либо картин, полок с безделушками, или чего-либо, что отвлекало бы от него внимание. Перед ним было пусто — никакой мебели. Очевидно, в квартире вдовы колесо было центром внимания, оно не только занимало почётное место: его присутствие определяло обстановку остальной части комнаты. Колесо выглядело ровно так, как запомнилось, и только от того, что снова оказался здесь, меня немного пробрало. Я увидел, что Эдуардо уставился на колесо как заколдованный, и понимал, что он чувствует.

Колесо было старое и сделано из дерева. Из-за его внешнего края торчали гвозди, а к стене, над самым верхом, был прикреплён ржавый металлический флажок-указатель. Хотя на узких сегментах, разделяющих колесо, цветная краска выцвела и облупилась, написанные там слова все ещё были отчётливо видны.

Чтобы посмотреть и прочитать, на каком из них указатель остановился в прошлый раз, мне пришлось повернуть голову набок. Флажок указывал на "придуши узкоглазого".

В прошлый раз мой остановился на "пни жида".

Во всех секторах были такие же устаревшие слова; выражения, которые никто уже не употреблял. Но если ты крутил колесо, ты должен был делать то, что на нем написано. Таковы правила. Цель была в том, чтобы остановиться в чёрном секторе, который гласил: "Забери 100 долларов". Но, по словам Тони, он никогда не слышал, чтобы этот сектор кому-нибудь выпадал, и даже если бы это случилось, он сомневался, что вдова