Долгая прогулка - Стивен Кинг

— Черт побери!

Стеббинс принужденно улыбнулся:

— Скоро. Скоро. Ты потерпи.

У следующего поворота опять ударили выстрелы, спугнувфазанов, которые вылетели из подлеска, как электрические искры. Гэррети и Стеббинсзашли за поворот, но тело уже утащили. Они так и не увидели, кто это был.

— Видишь ли, — продолжал Стеббинс, — есть точка, послекоторой толпа уже не имеет значения. Ты просто перестаешь ее замечать,прячешься от нее в свою норку.

— Я понимаю, — кивнул Гэррети.

— Если бы ты понимал, ты бы не ударился в истерику, и твоемудругу не пришлось бы тебя выручать.

— А как глубоко нужно спрятаться?

— А как глубоко ты сейчас?

— Не знаю.

— Что ж, тогда зарывайся, пока не уткнешься в камень.Залезай под него и сиди. Это и будет нужный уровень. Такова моя идея. Еслихочешь, изложи свою.

Гэррети промолчал. Идей у него не было. Длинный путьпродолжался.

Солнце висело над дорогой, разбитое на куски деревьями. Тениидущих гномами плясали по асфальту. Один из солдат нырнул в вездеход, досталоттуда какой-то сверток и стал его разворачивать. Это оказался громадный зонтикзащитного цвета. Солдаты укрепили его на броне вездехода и уютно расположилисьв тени.

— Вонючие суки! — крикнул кто-то. — Моим призом будет вашапубличная кастрация!

Солдат эта мысль не слишком ужаснула. Они все так жеоглядывали идущих пустыми глазами.

Гэррети не хотелось больше говорить со Стеббинсом. Онпереносил Стеббинса только в малых дозах. Он пошел быстрее. Было 10.02.

Через двадцать три минуты с него снимут одно изпредупреждений, но пока он шел с тремя. Это его не пугало — в нем заселастранная уверенность, что он, Рэй Гэррети, не может умереть. Другие, статисты вфильме его жизни, могут, но он, звезда… Может быть, ему еще предстоит понятьлживость этих успокаивающих иллюзий; может, именно об этом дне говорилСтеббинс.

Не замечая этого, он прошел вперед почти до авангарда, гдеснова встретился с Макфрисом. Они образовали редкую цепочку: впереди Баркович,следом Макфрис, идущий с полусогнутыми руками, чуть прихрамывая на левую ногу,и в конце — сам герой фильма «История Рэя Гэррети». Как, интересно, онвыглядит?

Он потер ладонью щеку, чувствуя пробивающуюся щетину.

Макфрис оглянулся и опять повернулся к Барковичу. Его глазабыли темными и затуманенными. Они шли пятнадцать минут, или двадцать. Макфрисмолчал. Гэррети дважды прочистил горло, но так ничего и не сказал. Он думал,что чем дольше идешь в молчании, тем труднее его нарушить. Может быть, Макфрисжалеет, что спас его. Или ему стыдно. Все это глупо и безнадежно, и не надобыло его спасать, а раз уж спас, то не надо об этом жалеть. Он уже открыл рот,чтобы сказать это, но тут Макфрис заговорил сам:

— Все в порядке, — Баркович при звуке его голоса подпрыгнул,и Макфрис добавил:

— Не для тебя, убийца. Для тебя уже ничего не будет впорядке.

— Поцелуй меня в зад, — прорычал Баркович.

— Я, кажется, тебе подгадил, — сказал Гэррети тихо.

— Я сказал уже: мы в расчете. Больше я такого не сделаю.Хочу, чтобы ты это знал.

— Понимаю. Я…

— Не трогайте меня! — закричал кто-то. — Пожалуйста, нетрогайте меня!

Это был рыжий парень в клетчатой рубашке. Он остановилсяпосреди дороги и получил первое предупреждение. Потом он, шатаясь, побрел квездеходу. Слезы прочерчивали тонкие дорожки на его запыленном лице.

— Не надо… Я не могу… Моя мама. Не могу… Мои ноги… Не надо,— он попытался ухватиться за броню, и один из солдат ударил его прикладом по пальцам.Парень закричал и упал в пыль.

Потом он кричал уже без перерыва — пронзительным криком,который, казалось, мог расколоть стекло:

— Мои ноооооооооооооооо…

— О Боже, — пробормотал Гэррети. — Почему он не заткнется?

— Не думаю, что он сможет, — заметил Макфрис. — Вездеходпереехал ему ноги.

Гэррети взглянул, и желудок подпрыгнул у него к самомугорлу.

Неудивительно, что бедняга кричал о своих ногах — онипревратились в кровавое месиво.

— Предупреждение! Предупреждение 38-му!

— Хочу домой, — сказал кто-то позади Гэррети. — Господи, какя хочу домой.

Через минуту выстрел разнес лицо рыжего парня.

— Я хочу увидеть свою девушку во Фрипорте, — сказал Гэрретинеизвестно кому. — Хочу ее поцеловать. Плевать мне на их предупреждения… Черт,вы видели его ноги? Они еще делали ему предупреждение, как будто он мог… —Отрезанные ножки шагали по дорожке, — пропел Баркович.

— Заткнись, убийца, — сказал Макфрис. — Рэй, а она красивая?

Твоя девушка?

— Красивая. И я люблю ее.

— Хочешь жениться?

— Ага. Мы станем миссис и мистер Норман-Нормал, четверодетей и собака колли, его ноги, они переехали ему ноги, это ведь не поправилам, кто-то должен об этом сообщить…

— Двое мальчиков и двое девочек?

— Да, и она красивая, но я не могу…

— И первого сына вы назовете Рэй-младший, а у собаки будеттарелка с написанным ее именем. Гэррети медленно поднял голову:

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Нет! — воскликнул Баркович. — Он срет тебе на голову,парень! Но не беспокойся — я спляшу на его могиле за тебя.

— Заткнись, убийца, — повторил Макфрис. — Я не издеваюсь,Рэй.

Слушай, давай отойдем от этого убийцы, ну его к черту.

— Подотритесь! — проорал Баркович им вслед.

— Она любит тебя, твоя Джен?

— Думаю, да.

Макфрис медленно покачал головой:

— Вся эта романтическая чушь… Знаешь, она бывает. Но толькодля некоторых и на короткое время. У меня так было. И я тоже думал, как ты.

Тебе все еще хочется узнать, откуда у меня этот шрам?

— Да, — сказал Гэррети.

— А зачем?

— Хочу помочь тебе.

Макфрис опустил глаза и посмотрел на свою левую ногу:

— Болит. Не могу пошевелить пальцами. И шея болит. Моядевушка сделалась стервой, Гэррети. Я пошел в ДЛИННЫЙ ПУТЬ —, как другие идут вИностранный легион. Как говорил великий поэт рок-н-ролла: «Я ей отдал сердце,она его стала топтать, а всем остальным наплевать».