Долгая прогулка - Стивен Кинг

“Отлично, парень, вот тебе вопрос — прямо в десятку!”

Аллен Ладден

В час дня Гэррети опять подвел итоги.

Пройдено сто пятнадцать миль. Они были в 454 милях к северуот Олдтауна, в 125 милях от Огасты, столицы штата, в 150 от Фрипорта (илибольше… Он боялся, что от Огасты до Фрипорта дальше, чем двадцать пять миль), аэто уже две трети расстояния до границы Нью-Хэмпшира. Похоже было, что онидойдут.

За девяносто минут никому не выписали пропуск. Они шли пооднообразным сосновым лесам, миля за милей, краем уха слушая приветствия. Ктупой боли в ногах Гэррети добавились острые уколы в левой икре.

Потом, ближе к полудню, когда жара достигла пика, ружьязаговорили опять. Парень по фамилии Тресслер, номер 92, получил солнечный удар,и его застрелили, когда он лежал без сознания. Другой участник вдруг упал вконвульсиях и бился на дороге, издавая непонятные звуки распухшим языком, покаего не нашла пуля. У Ааронсона, номер 1, обе ноги схватило судорогой, и он былзастрелен на белой линии, когда стоял, как статуя, подняв вверх напряженноелицо. А через пять минут еще один парень упал без сознания. «Так будет и сомной, — подумал Гэррети, обходя распластанное на асфальте тело. На лбу у парня,которого он не знал, блестели крупные бисеринки пота. — Так будет и со мной, ябольше не могу, я не переживу этого».

Ударили ружья, и мальчишки, сидевшие под тентом возледороги, бешено зааплодировали.

— Хоть бы Майор появился, — сказал Бейкер. — Я хочу видетьМайора. — Что? — механически спросил Абрахам. Он сильно сдал в последние часы.

Глаза впали в глазницы. Лицо покрылось синеватой щетиной.

— Я наплюю ему в морду.

— Расслабься, — посоветовал Гэррети. С него уже сняли всетри предупреждения.

— Сам расслабься, — буркнул Бейкер. — Погляжу я на тебя.

— Зря ты так про Майора. Он ведь тебя не заставлял.

— Заставлял? Он убивает меня, вот и все!

— Это не…

— Заткнись, — сказал коротко Бейкер, и Гэррети послушался.Он почесал шею и взглянул на раскаленное добела небо. Его тень уродливымкарликом скорчилась у ног. — Прости, — сказал Бейкер. — Зря я кричал. Мои ноги…

— Ладно, — сказал Гэррети.

— Это со всеми происходит. Может, это хуже всего.

— Знаете, что я хочу сделать? — спросил Пирсон.

— Наплевать в морду Майору, — предположил Гэррети. — Всехотят наплевать в морду Майору. Как только он приедет, мы набросимся на него и…

— Да нет, — Пирсон шагал, как человек в последней стадииопьянения.

Голова его едва не падала на плечо. — Майор тут ни при чем.Я хочу просто пойти в поле, лечь и закрыть глаза. Просто лежать среди пшеницы…

— В Мэне нет пшеницы, — уточнил Гэррети. — Это просто трава.

— Ну, в траву. И читать стихи сам себе.

Гэррети порылся в поясе, нашел печенье и стал грызть его,запивая водой.

— Чувствую себя решетом, — пожаловался он. — Пью воду, ачерез две минуты она выступает у меня на коже.

Ружья грянули снова, и еще одно тело безжизненно рухнуло наасфальт. — Сорок пять, — сказал Скрамм, подходя к ним. — Этак мы и до Портлендане дойдем.

— У тебя что-то с голосом, — заметил Пирсон с осторожнымоптимизмом. — Похоже, я подхватил лихорадку, — жизнерадостно сказал Скрамм.

— Господи, как же ты идешь? — с благоговейным страхомспросил Абрахам.

— Как я иду? Посмотри на него! Хотел бы я знать, как онидет! он ткнул пальцем в сторону Олсона.

Олсон молчал уже два часа. Он не дотронулся до фляжки. Все сзавистью глядели на его почти полный пояс. Глаза его, цвета темного обсидиана,смотрели прямо вперед. Губы высохли и растрескались, и из них высовывался язык,как дохлая змея из пещеры. Язык Олсона был грязно-серым.

Как глубоко он зарылся? Гэррети вспомнил слова Стеббинса. Намили? На световые годы? Ответ был: слишком глубоко, чтобы увидеть это. И чтобывыбраться.

— Олсон! — тихо позвал он. — Олсон!

Олсон не отвечал. Двигались только его ноги.

— Хоть бы язык убрал, — нервно сказал Пирсон.

ДЛИННЫЙ ПУТЬ — продолжался.

Леса расходились, уступая место лугам, и опять сходились. Пообочинам стояли восторженные зрители. Появлялось все больше плакатов с именемГэррети. Но его это уже мало интересовало — он слишком устал. Скоро он устанетнастолько, что не сможет говорить с другими. Лучше действительно уйти в себя,как малыш, завернувшийся в ковер. Так было бы проще.

Он облизал губы и отпил немного воды. Они прошли зеленыйуказатель, извещающий, что до Мэнского шоссе осталось сорок четыре мили.

— Вот оно, — сказал он неизвестно кому. — Сорок четыре милидо Олдтауна.

Никто не ответил, и Гэррети подошел к Макфрису и опять пошелрадом с ним. Тут начала кричать женщина. Движение на дороге было остановлено, итолпа окружала их с обоих сторон, крича и размахивая плакатами. Кричавшаяженщина была грузной и краснолицей. Она пыталась перелезть через канатограждения и кричала на полицейских, которые держали ее.

“Я знаю ее, — подумал Гэррети. — Откуда я ее знаю?”