Я тебя вижу - Влад Райбер

Я свирепо смотрел в дверной проем и ждал, когда она появится. Сердце громко стучало. Меня злило, что детей здесь держат в постоянном страхе.

Бабка-птица. Женщина в старой поношенной одежде. В коричневой кофте на пуговицах, в темной юбке, в колготках и в истертых башмаках. Руки старческие, с отросшими длинными ногтями. А вместо головы – длинный костяной клюв с начищенным острым кончиком. Глаз нет, только клюв, торчащий из платка.

Бабка-птица вбежала в дом, размахивая руками и сгорбив спину. Она стучала клювом, болтала острым черным языком, шипела и гаркала.

Вбегая в комнату, жуткая старуха задела носом дверной косяк, и он разлетелся в щепки. Это сбило меня с толку, и я пропустил удар. Клюв попал мне промеж ребер, и грудь обожгло болью.

Я не мог позволить ей ударить меня снова. Пришло время дать ей отпор. Выпустить ярость, что я сдерживал семнадцать лет. С того дня, когда Бабка-птица чуть не заклевала меня до смерти.

Моя израненная рука не утратила силу. Кулак врезался в костяной клюв. С треском отлетел крупный осколок. Бабке-птице этого хватило, чтобы передумать драться.

Она попыталась убежать, но я схватил ее за кофту, развернул к себе и ударил слева. Платок слетел, обнажив желтый вороний череп. От каждого удара по нему расходились трещины.

Когда Бабка-птица упала, ее голова рассыпалась на черепки. Руки и ноги дергались, но больше она не могла встать. Я превратил ее в беспомощную тварь. Крови не было. Только осколки костей.

– Бабка-птица сдохла! – радостно закричал рыжий мальчишка в синей школьной форме.

– Видели, как он ее отмутузил? – восторженно усмехнулся мальчик в фиолетовой олимпийке.

Дети прыгали на месте. Они все боялись и презирали покровительницу Золотомира. Им было радостно видеть, каким ничтожеством она стала.

Я не чувствовал удовлетворения. Во мне бушевало столько злости, что хотелось разорвать небо над этим миром. Уничтожить все созданное этими гадами.

– Отведите меня к Санаторию, – сказал я.

– Пошли! – Василиса вылезла через окно.

За ней последовали другие дети, а потом уже я. Мы оказались в заросшем сорняками саду. Слабый ветер качал поздние цветы. С деревьев осыпалась листва, но их кроны оставались густыми. В небе замерли крупные облака. Этот мир был похож на чье-то воспоминание. У меня было ощущение, что я внутри сувенирной игрушки в виде стеклянного шара. Только вместо снега и метели здесь вечный листопад.

Я пошел вверх по улице за толпой детей. Нас провожали взглядами безмолвные существа с продолговатыми телами и ветвями на макушке. В детстве я называл их корнеплодами, а в Золотомире их величали людьми-деревьями.

Худые, как скелеты, ползающие люди держались близко к стенам домов, трусливо прятались в сумерках тесных улочек. Они больше не собирались нападать.

Вместе со мной осмелели и дети. Они улыбались искренне, а не вымученно, как от них требовали.

Я ожидал, что меня приведут к огражденной территории с несколькими корпусами. Так мне представлялось то, что обычно называют «санаториями». Но дети вывели меня на пустую улицу, где была только бетонная площадка.

Она выглядела, как фундамент здания, которое, так и не построили. В центре этой площадки была пробита дыра с торчащими кусками арматуры. Внизу темно. Глубину ямы не определить. Я не понимал, зачем меня сюда привели, пока Василиса не сказала:

– Там Санаторий. Внизу…

Я опустился на четвереньки и посмотрел во мрак. Ничего не видно. Чернота, запах старых труб и плесени.

– Мою дочь держат под землей? – спросил я.

– Ну да, – сказал кто-то из детей. – Нас всех там держали. Когда выбираешься оттуда, жизнь кажется раем.

У меня защемило сердце. Мою дочь скинули в яму. Если бы я сразу это узнал, то не оставил бы от Папазепы мокрого места! И мало было порвать голову Королю Солнца. Вернусь и разметаю по лесу его куски. Ненавижу Золотомир и его правила!

Меня окружала толпа детей. Их становилось все больше и больше. Как много похищенных душ. Целые поколения теряли своих детей и даже не знали об этом. Их пустые тела с выпитыми жизнями притворялись, что все в порядке. Никто не мог заявить о пропаже. Как их было много! Мне не хватало глаз, чтобы увидеть всех собравшихся. Дети в одежде разных времен. Девочки в сарафанах и с бантами, мальчики в фуражках… Их души пропадали в Золотомире сотню лет.

Тела одних еще бродили по городу, другие состарились и доживали свой срок в пансионате, а остальные давно сгинули. Многим из этих детей уже никогда не вернуться домой!

Все они собрались, чтобы посмотреть на первого взрослого, который пришел в этот искусственный мир. Впереди стояли мои друзья: Пашка и Василиса.

– И как туда спуститься? – спросил я, понимая, что глубина этой ямы слишком велика.

– Прыгать, – улыбнулась Василиса.

Все верно. В Золотомире не бывает смерти. Руки больше не болели. Я снял повязки и увидел, что ран от гвоздей не осталось. Только бледные пятна, вроде шрамов.

– Подождите! – через толпу пробился невысокий мальчишка. – Вам не сказали! Там живет Воспитатель. Он большой и у него много рук… Осторожнее с ним. И не заблудитесь! Там очень много комнат.

Я кивнул и сказал:

– Спасибо!.. А обратно мне как?

– Мы пока что-нибудь придумаем, – пообещал Пашка. – У нас есть веревки. Свяжем их и вытащим вас. Главное, найдите ее. И поскорее… В Санатории страшно.

Я еще раз поблагодарил детей, сделал глубокий вдох и, забыв про страх, нырнул в яму. Я летел долго и с силой ударился об пол. Человек, упавший с такой высоты, непременно что-нибудь себе сломает…

Достигнув дна, я не почувствовал боли, но боялся шелохнуться. Вдруг так дернет, что потеряю сознание. От пяток до затылка все гудело, вибрировало от удара. Я лежал и смотрел вверх, на маленький круг света, напоминающий вершину колодца.

Напоминал себе: «Я не мог разбиться. Я – душа без тела. Я бессмертен».

И вот я сел, с трудом сфокусировал взгляд в такой темноте. Коридор, устланный мокрым ковром. Крашеные стены, двери в трещинах. Это все, что было видно в ореоле света вокруг меня.

Не зная, куда идти, я двинулся вперед. Влага хлюпала под подошвами. Размокший ковер разваливался на волокна. Воняло протухшей водой.

– Карина! – мой голос унесся в коридор и везде замигали светильники.

Это был совсем не яркий свет. Ртутные лампы работали еле-еле, вздрагивали и трещали от сырости. Но этого было достаточно, чтобы увидеть, насколько этот коридор длинный. И спереди, и сзади бесконечно тянулись закрытые комнаты.

Стоило дернуть ручку –