Вечеринка мертвецов - Роберт Лоуренс Стайн

— Не смешно, — простонала Франни и мученически закатила глаза. — Напомните мне на будущий год, чтобы я не ходила с вами на ярмарку.

— Напомни себе, что нужно развивать чувство юмора! — возразил ей Пит.

Она хотела стукнуть его кулаком по спине, но он ловко увернулся.

Мы заглянули под длинный тент, натянутый на углу ярмарки, и увидели там ряды гигантских оранжевых и желтых тыкв.

— Ничего себе! Какие безобразные! — фыркнул я, шагая по длинному проходу. — Отстой! Они жутко бугристые.

Я сдавил один конец полосатой оранжево-зеленой тыквы.

— Фу! Какая-то мягкая. — Я повернулся к Питу и сказал с усмешкой: — Ты еще не потерял свой маркер?

Вместо ответа он вытащил из кармана джинсов черный маркер.

Я взял его. Затем огляделся по сторонам, убедился, что на меня никто не смотрит, и написал на боку тыквы большими черными буквами: БРАК.

— Какой ужас! — воскликнула Франни. — Я больше этого не вынесу. Вы жуткие оба! — И она направилась прочь от нас, что-то сердито бормоча себе под нос.

Я поднял над головой большую тыкву и крикнул:

— Эй! Вернись! Гляди, эта тыква похожа на тебя!

И мы с Питом снова закатились от хохота.

— Ничего, потом она перестанет злиться, — сказал Пит.

Тут нам неожиданно преградил дорогу толстый дядька в соломенной шляпе с обвисшими полями. Он был одет в жуткую красную рубашку в клеточку и мятые белые шорты.

— Сюда, орлы! — проговорил он, заговорщицки подмигивая нам. — Торопитесь!

— А? Что вам нужно? — спросил я.

— Я уже долго наблюдаю за вами. Идите сюда, — проговорил он.

Мы с Питом попытались проскользнуть мимо него. Но он загородил нам проход своим большим брюхом.

Дядька снял соломенную шляпу. Под ней оказалась копна ярко-рыжих волос. Круглое лицо было усеяно веснушками.

Он махнул куда-то шляпой.

— Скорей. Торопитесь. В Молодежный павильон.

Через минуту он привел нас к задней двери какого-то длинного и приземистого павильона, выкрашенного в белый цвет. Потом все той же шляпой загнал нас в узкую дверь.

Мы с Питом вошли в небольшую, тускло освещенную комнату.

— Эй, куда мы попали? — воскликнул я. — И вообще — что все это значит?

— Я вижу, что вы оба — толковые ребята. Лидеры, — лениво проговорил мужчина и поскреб макушку. По его пухлому лицу расплылась непонятная усмешка. — Угу. Итак, передо мной стоят два лидера. — Он нахлобучил шляпу на голову и гоготнул.

У меня неожиданно пересохло во рту и засосало под ложечкой. История, в которую мы попали, нравилась мне все меньше.

— Нам с Питом пора уходить, — заявил я и направился к двери.

И опять дядька загородил нам дорогу.

— Не дрейфьте, — сказал он. — Все будет тип-топ. Вот увидите. Да, кстати, меня звать Мак-Колли. Для вас просто Мак. Подождите, я сейчас вернусь.

Он проворно выскочил на улицу и захлопнул за собой дверь.

Я метнулся к ней и подергал ручку. Она не поддавалась.

— Нас… нас заперли, — сообщил я Питу.

— Вот дурдом, — пробормотал Пит. — Что от нас нужно этому типу?

Я огляделся вокруг. Комнатка была маленькая и узкая. Голый цементный пол. Никакой мебели вообще. На дальней стене я различил полки. На них стояло много больших стеклянных банок.

— Эй, ты слышишь? — прошептал Пит.

Точно. Я прислушался и тоже услыхал веселые крики и смех. Они доносились вроде бы из другой части павильона.

Потом я различил музыку, громкие аплодисменты.

— Кажется, там идет какое-то представление, — заметил Пит.

Я пожал плечами и направился к полкам.

— Гляди, сколько тут банок, — сказал я. — Похоже на маринованные овощи.

И тут же из моей глотки вырвался испуганный вопль.

— Этого… не может быть, — пробормотал я, не веря своим глазам.

Тем не менее, мои глаза меня не обманывали. В стоявшей передо мной банке плавала кисть руки. Настоящая. Белая и небольшая.

Человеческая рука.

— Пит…

— Я… я в-в-ижу, — пробормотал мой приятель.

Я обвел глазами другие полки. В каждой из стоявших на них банок плавали в каком-то густом желе человеческие руки.

— Ой, бр-р-р-р! — Мои коленки внезапно подогнулись и задрожали. — Как ты думаешь, они настоящие?

— Похоже на то, — ответил Пит.

Тут открылась дверь, и в комнату хлынул вечерний свет. Это вернулся толстяк в соломенной шляпе. В руках он держал два бумажных кулька, наполненных синеватой сахарной ватой.

— Вот принес вам, ребята, гостинцы. — Он сунул нам кульки.

— Они настоящие? — спросил я, показав на банки.

Толстяк покачал головой:

— Не дрейфьте, орлы. Они просто так, для показа.

— Нам пора идти, — заявил я. — Правда. Мы и так уже задержались, и…

Мак-Колли прищурил глаза, глядевшие из-под края соломенной шляпы.

— Не торопитесь так, орлы! Съешьте сначала мои гостинцы.

Я взглянул на синеватую липкую гадость.

— Если мы все съедим, нам можно будет уйти?

— А то! — хмыкнул Мак-Колли. — Ну, давай, орлы, налетай.

— За стеной снова раздались смех и аплодисменты. Толстяк глядел на нас, скрестив руки на большом брюхе, и ждал, когда мы доедим сладкую вату.

Мы поднесли кульки к губам и отгрызали куски тягучей массы.

— Ну как, сладко? — поинтересовался он.

Я молча кивнул и схватил зубами очередной кусок. Он был жутко приторный, но вкусный. Только это была все-таки не сладкая вата. Она не таяла во рту, как привычное нам лакомство. Ее приходилось жевать. А она при этом надувалась пузырями, будто жвачка.

— Доедайте все до конца, парни, — повторял Мак-Колли. — Доедайте.

Сладкая масса надулась перед моими губами в огромный шар. Я пытался прожевать ее и проглотить. Но это было все равно что пытаться съесть надутый воздушный шар. Чем дольше я жевал, тем больше он становился.

Пит, давясь, разинул рот и попробовал выплюнуть липкую массу. Но она пристала к его зубам и небу. Выплюнуть ее было невозможно!

Наконец я кое-как все-таки дожевал и проглотил последний кусок. Как я устал!

— Теперь мы можем идти? — спросил я.

Усмехнувшись, Мак-Колли кивнул:

— Ясное дело. Да вам как раз и пора.

— Что пора? — спросил Пит.