Лайла - Никки Келли

Обняв меня за талию, Гэбриел провел меня из библиотеки прямо в кухню, где терпеливо ждал Руадан.

– Ну как, Чесси, к прогулке готова?

– Конечно. Уверена, мне понравится. – Накинув пальто и взяв сумку, я повернулась к Гэбриелу: – А чем ты будешь заниматься?

Вопрос я задала, чтобы выяснить: сегодня он тоже будет контролировать меня?

– Руадан за тобой присмотрит. А у нас с Майклом кое-какие дела.

Ясно: Руадану, в отличие от Брук, он доверяет. А еще ему нужно убедиться, что Чистокровные с вампирами не дышат нам в затылок.

– Хорошо, – ответила я, благодарно взглянув на него.

На выходе из кухни Гэбриел окликнул меня и бросил яблоко. Я поймала его одной рукой.

– На случай если захочешь перекусить.

Проголодаться я не успела – с аппетитом у меня вообще были проблемы, – но яблоко в сумку бросила.

Даже у ворот я чувствовала Гэбриела: он неохотно отпускает меня, но понимает, что так будет лучше, хоть ему это и не по душе. Кроме того, у них с Майклом свои планы.

Мы с Руаданом шли по дороге: до поселка предстоял долгий путь. За короткое время, проведенное в компании вампиров и ангела, я хорошо усвоила, что они предпочитают держаться подальше от соседей и не афишируют свою личную жизнь. Зато у меня есть шанс получше рассмотреть Руадана. Выглядит на сорок пять с небольшим, одет элегантно: твидовый пиджак, брюки со стрелками и кожаные туфли. Аккуратная эспаньолка, темные волосы подернуты на висках сединой, брови черные и густые, кожа бледная, щеки усеяны тусклыми веснушками.

Болтая о всякой чепухе, мы незаметно добрались до церквушки на местном кладбище. Пока мы осматривали ее, Руадан рассказал, что его воспитали в ирландской католической традиции.

– И после всего вы до сих пор верите в бога? – спросила я вампира, когда мы шли по проходу между скамьями.

Любуясь витражами, он ответил:

– Моя вера только укрепилась. Чистокровные явились из ада, Гэбриел сошел к нам с небес.

У алтаря Руадан склонил голову в молитве, и только затем мы ушли.

Гулять зимой по кладбищу было жутковато, но Руадан не спешил: читал мне надписи на старинных надгробиях.

– Удивительно: я разменял второй век и все еще жив, а они лежат здесь, – задумчиво произнес он, глядя на меня сверху вниз. Крупный и высокий, футов шесть ростом, Руадан выглядел очень внушительно. – Но таков порядок вещей, Чесси. Ты постареешь и однажды умрешь. Так и должно быть.

Вампир произнес эти слова с неподдельным смирением, но как мало он знал обо мне: ведь я гораздо старше него, и мне суждена вечная жизнь.

С кладбища мы свернули на узенькую улочку, прошли мимо огромного особняка, который выглядел так, точно построили его еще во времена Тюдоров.

– В начале двадцатого века здесь была школа, а потом здание перешло к частному владельцу.

Посмотреть было на что: одноэтажный дом с громадными окнами всем своим видом напоминал об ушедшей эпохе. Мне показалось даже, я слышу веселый смех детишек, которые носятся по двору в ожидании урока.

На другой стороне улочки за низенькими оградами тянулся ряд коттеджей – все, как один, с террасами, выкрашенные белой краской. Маленькие, но очень милые. Вдоль главной дороги строения жались друг к другу, но на других улицах дома становились больше и стояли свободнее. Мы вышли к старой вывеске, которая жутко скрипела, раскачиваясь на ветру: на ней была изображена конская голова, окруженная надписью «Белая лошадь».

– Местное злачное заведение, – сообщил Руадан.

Мы поравнялись со входом, и я залюбовалась фасадом. Одноэтажное кирпичное здание походило скорее на частный дом, нежели на специально построенное увеселительное заведение. Состарившиеся от времени черные балки каркаса и белые стены, у которых под гигантскими зонтами рядами стоят деревянные скамьи. Разумеется, в такой холод никто на них не сидел, зато внутри, судя по доносившемуся оттуда шуму, посетителей собралось предостаточно.

Руадан предложил зайти и на воскресный ланч. Я согласилась, и он по-джентльменски открыл передо мной первую из двух дверей. Честно говоря, есть особо не хотелось, но я успела продрогнуть – надо было хотя бы немного посидеть в тепле.

Переступив порог, я вспомнила о том, как жила совсем недавно. Приятные впечатления от здания и идиллические мысли о дружно обедающих семействах сразу же сменились ощущением холода и одиночества, которые я всегда испытывала, работая в подобных местах.

Народу набилось порядочно. За высокой деревянной стойкой замученный бармен безуспешно пытался принять заказы сразу от пяти перекрикивающих друг друга посетителей. В камине ярко горели дрова, и тепло окутывало уже с порога. Особый уют создавали низкие потолки – Руадан совсем немного не доставал макушкой до длинных потолочных балок.

– Иди прямо по залу и направо, там еще пара дверей, а за ними – павильон с обогревателями. Думаю, там у нас больше шансов найти свободное место.

– Хорошо.

– Что тебе взять?

– Что угодно – я не привередлива.

– А выпить не хочешь?

– Только сок, – ответила я, протискиваясь сквозь толпу у стойки.

Действительно, в дальнем конце павильона оказался свободный столик, который я и заняла. Через прозрачную пластиковую стенку были видны холмы. В облетевшем фруктовом саду дети играли с собаками, катались на привязанных к ветвям веревочных качелях. Очаровательно и по-деревенски, как и должно быть в идеальном английском пабе.

Помахав мне рукой от входа, Руадан подошел и опустился за столик. Водрузил на него декоративную солонку с цифрой «6», затем подал мне стакан клюквенного сока, а перед собой поставил пинту «Гиннеса».

Как любопытно!

– А что, вы пьете и едите как нормальные люди? – не удержалась я.

– Пьем, но не едим. Правда, спиртное действует на нас значительно сильнее, чем на обычных людей вроде тебя. А вот с пищей незадача. Но тебе повезло: у меня за плечами долгие годы тренировок, – рассмеялся он и отпил из кружки. Над губой у него остались усы из белой пены, и я, рассмеявшись, вытерла их салфеткой.

– Ну, Чесси, расскажи, откуда ты? Кто твои родители?

Я ответила не сразу. Руадан понравился мне с первого взгляда, и врать ему было стыдно, поэтому я решила говорить как можно правдивее, просто опуская некоторые подробности.

– Да рассказывать-то особо нечего. Я сирота. Сколько себя помню, живу сама по себе. Работала в пабе в Крейео, однажды наткнулась на Джону по пути домой. Ну, остальное вам и так известно.

– Какой же это дом? Чуть больше ракушки! Такая милая девочка и в такой развалюхе!

Точно, ведь Руадан ездил за моими вещами! Как я могла забыть?

– Ну, семьи у меня нет, заработок небольшой, а тут подвернулось какое-никакое жилье. А вы? Думаю, ваша история гораздо интереснее, – сменила я тему разговора, но Руадану, судя по тому, как он напрягся, это не понравилось.