Мать Ученья - Домагой Курмаич

В итоге Аланик так и не получил того, что хотел. Он хотел найти способ отыскать похищенных детей до ритуала, а заодно точное местоположения якоря темницы (объяснение Зориана — «где-то в Провале» — его явно не устраивало). Увы, все, что мог посоветовать Лукав — обратиться за помощью к местной диаспоре перевертышей.

Аланик уже вышел из дома алхимика, а вот Зориан задержался. Он хотел обсудить с Лукавом свою идею ускорить обучение с помощью зелий трансформации — превращаться в магических существ с особыми способностями, а потом использовать полученный опыт для развития собственных. Его особенно интересовали существа с развитым восприятием маны — потому что развитие собственного восприятия удручало. Ксвим утверждал, что темпы его развития «приемлемы», но у Зориана не было времени на всего лишь «приемлемое».

У Лукава были для него хорошая и плохая новость. Да, этот способ работал. Известное в узких кругах подспорье, не получившее широкого распространения из-за крайне высокой стоимости зелий. Впрочем, для него и Зака деньги проблемой не были. Вот только этих зелий не было в свободной продаже. Чтобы получить их, требовались хорошие связи — и множество лицензий. Особенно если речь идет о нужных ему количествах.

К счастью, Лукав прекрасно умел делать эти зелья и был не против помочь им. От Зориана требовалось лишь добыть нужное существо в достаточно целом виде и внести «умеренную плату» — и алхимик изготовит зелье-другое. Остатки же, не пригодившиеся для зелья, отойдут Лукаву.

У Зориана было чувство, что его бесстыдно разводят, но, в конце концов — это всего лишь деньги. Хорошо хоть, Лукав согласен по его просьбе нарушить закон. Хотя желание научиться готовить эти зелья самому и не зависеть от Лукава никуда не делось.

Во всяком случае, над этим стоит поразмыслить. Он сделал мысленную пометку на будущее и направился дальше.

Следующие пара дней выдались на удивление спокойными. Аланик и Ксвим согласились учить их дальше, перестав донимать расспросами. Эти двое явно и дальше поддерживали контакт, обсуждая петлю и захватчиков, но больше не делились выводами — и, кажется, что-то замышляли. Зориана это слегка беспокоило, но не настолько, чтобы потерять покой. Их разум был достаточно открыт для эмпатии — и он не ощущал враждебных намерений, направленных на него или Зака.

Сам Зориан, утомленный переговорами с учителями, не занимался ничем существенным. Он вновь пробовал рисовать, чтобы занять время, возился с набросками заклинательных формул и учился у Зака новым заклинаниям.

Он все же уступил Тайвен и согласился на несколько раундов рукопашного боя. В других обстоятельствах он никогда бы не пошел на это, как бы ему ни было скучно, но теперь его навыки големостроения уперлись в неумение драться. Поговорив с Эдвином, его единомышленником в классе, он узнал, что тот, хоть и довольно неохотно, берет для этой цели уроки боевых искусств. Собственно, там он и познакомился с Наимом. И нет, другого способа решить проблему не было.

Само собой, Тайвен его размазала. Она была сильнее, тренированнее и опытнее. Впрочем, было не так плохо, как он опасался — она пыталась сдерживаться и дала ряд полезных советов о том, что он делал неправильно.

Хотя учитель из нее все равно хреновый. Зориан как-то не считал, что ученик должен уходить с занятия в синяках. Надо будет подыскать нормального инструктора. Может, Наим знает такого.

Еще одна пометка на будущее…

Был очередной спокойный день. Большинство обитателей дома Имайи, плюс Зак и Тайвен, собрались за игрой в карты, оккупировав кухонный стол. Кана и Кириэлле присоединились к другим участникам — они сами очень скверно играли, да и игроков не может быть слишком много. Разумеется, Кириэлле досталась Зориану — все-таки сестра. Она давала ужасные советы, а когда он им не следовал — громко возмущалась, подсказывая другим, какие карты у него на руках. Кана, в свою очередь, сидела на коленях у Имайи — Каэл отсутствовал, отправившись на деловую встречу с другими алхимиками, так что домовладелица взяла девочку под крыло. Малышка по большей части просто смотрела, но когда Имайя время от времени спрашивала у нее совета — добросовестно тыкала пальцем в одну из карт.

Имайя всегда следовала ее советам — и все равно играла лучше, чем Зориан с Кириэлле.

Может, стоит изредка подглядывать в чужие мысли? Да, жульничество, но ему мешает Кириэлле — а они играют без помех, это ведь его несколько оправдывает, не так ли?

Он оглядел оппонентов. Зак уверенно лидировал. У Зориана были смутные подозрения, но если напарник и жульничал, то решительно непонятно, как. За ним шла Имайя, несмотря на «помощь» Каны. Тайвен была на третьем месте, но все равно на целых три очка впереди него. Учитывая его карты и излучаемую соперниками уверенность, Зориан сомневался, что ход игры возможно переломить.

— Вот эту! — потребовала Кириэлле, указав на карту. Очередной неудачный совет.

Тем не менее, он послушался. Пусть увидит, к чему приводят ее решения.

Внезапно в дверь постучали. Видя, что все движется к его очередному проигрышу, Зориан вручил карты сестре и вызвался сходить проверить.

Это был Ксвим. Видимо, краткий отдых наконец подошел к концу.

— Приветствую, мистер Казински, — сказал куратор. — Я вас от чего-то оторвал?

— Вообще-то нет, — ответил Зориан. — Ну, немного. Но ничего важного, не волнуйтесь. Проходите, пожалуйста.

К его удивлению, Ксвим не перешел сразу к делу, а принял приглашение Имайи на чай и некоторое время поговорил со всеми. Его особенно заинтересовала Тайвен — куратор сумел распознать, что она тоже знает о временной петле.

Зориан чуть было не запаниковал — он уже не сомневался, что стоит на пороге очередного кризиса, и будет несколько дней разгребать последствия. Ведь он никогда не рассказывал ни Тайвен, ни Каэлу всей правды о временной петле. К счастью, куратора больше интересовали режим тренировок для Тайвен и помощь в алхимических исследованиях Каэла, чем обсуждение механики петли.

Наконец Зориану удалось остаться с куратором наедине и объяснить, что Тайвен и Каэл знают лишь часть правды, и он будет благодарен, если все так и останется. Ксвим, кажется, этого не одобрял, но обещал прислушаться к его пожеланию.

Куратор, в свою очередь, поинтересовался, почему Зориан никогда не говорил ему о Каэле и Тайвен — вынудив его признаться, что он совершенно забыл упомянуть о них. Да и ко «всей правде о петле» они, на его взгляд, не относились. Ксвим не стал спорить, но по-прежнему собирался расспросить его друзей об их впечатлениях.