В моей смерти прошу винить… - Александр Варго

Паша любил дорогих, ухоженных и не отличающихся сообразительностью девушек. Но не чурался Павел и простушек, без запинки цитирующих Канта и Ницше. Это случалось в те дни, когда он оставался без гроша, а новых поступлений от отца еще не предвиделось. Тогда-то Паша включал все свое обаяние, отправлялся в студенческий городок к друзьям и находил милую девушку, согласную слушать его бред.

Об одной Пашка вспоминал иногда. Такое с ним случалось редко. Год назад или около того, как раз в один из дней «застоя», Королев познакомился с девушкой. Аня… Имя он запомнил, а фамилия вылетела из головы.

Аня ему очень нравилась. Раскосые глаза, высокие скулы, черные волосы, завязанные в конский хвост. Время, проведенное с ней, было своего рода отдыхом от пропахших дорогим алкоголем, табаком и духами женщин. Его тянуло к ней. Противоположные полюса притягиваются. Вот что происходило между ними тогда, почти год назад. Было ли это любовью? Вряд ли. Павел Королев не мог влюбиться в принципе, потому что его сердце уже было занято. Танцы, алкоголь, наркотики, девушки… Весь этот цветной мир он не хотел менять на приятный, но черно-белый. Когда Аня сказала, что беременна, Паша без каких-либо объяснений вернулся туда, откуда пришел, – в свой ночной мир.

Королев вышел из такси без пятнадцати час и направился к «Пропаганде». Несмотря на позднее время, у клуба было многолюдно. Пашка увидел, что на фейсконтроле стоит Серега, бывший чемпион России по кикбоксингу, так что шутки с ним заканчивались плохо. Но тем не менее это было лучше, чем встреча с Равилем. Вчера Королев вел себя не очень тактично, поэтому сменщик Сереги пообещал переломать Пашке все конечности, если он еще раз появится на пороге «Пропки».

Паша улыбнулся Сереге и снял темные очки. Охранник кивнул и отошел в сторону, пропуская гостя. Королев, обрадованный тем, что его конечностям ничего не угрожает, направился прямиком к бару. Заказал «Текилу Санрайз» и повернулся к танцевальной площадке в поисках жертвы. И тут он увидел его. В ногах танцующих лежал сверток сантиметров сорок в длину. Люди, дергающиеся в такт музыки, не замечали его. По какому-то волшебству ни один из танцоров не наступил на кулек.

– «Текила Санрайз», – услышал Паша голос бармена.

Когда он снова взглянул на площадку, свертка не было.

– Неужели после вчерашнего еще «вставляет»? – проговорил Королев, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Что ты сказал? – Блондинка в красном платье с глубоким декольте сидела на соседнем стуле и со скучающим видом крутила зонтик из коктейля.

– Я не… – Паша хотел нагрубить, но вовремя остановился. Декольте и все такое. – Я говорю: вчера так «мультиков» насмотрелся, что до сих пор титры идут.

– А-а. Ты на «кислоте» сидишь. – Девушке осталось зевнуть, чтобы заразить скукой и Пашку.

– А что, есть какие-то предложения? – Королев отпил «Текилы».

– Кокс.

То, что девушка была немногословна, напрягало. Либо она полная дура, либо очень умная. И то и другое мало устраивало, но волшебное слово уже было сказано. Пашка думал так: если чика готова поделиться с тобой наркотой, то впердолить ей можно задолго до выхода из клуба.

– Ага. – Паша сделал еще глоток.

– Пошли. – Блондинка встала и направилась к туалетам.

Королев залпом допил остатки коктейля и пошел за своей новой знакомой. Девушка остановилась у двери с буквой «Ж», махнула Пашке и вошла внутрь. Павел вошел следом за ней. Ему было наплевать, какая буква стоит на двери помещения, в котором ему было обещано наслаждение.

В туалете никого не было, все кабинки были открыты. Его знакомая стояла у зеркала и поправляла прическу.

– Ну, малыш, ты готов? – спросила девушка, так и не повернувшись к Павлу.

– Всегда готов!

Девица хохотнула и пошла к кабинкам. У двери поманила пальчиком.

– Иду, милая.

Он вошел в кабинку и закрыл за собой дверь. Блондинка оголила грудь и посыпала ее белым порошком. Пашка, не дожидаясь приглашения, прильнул лицом к белоснежным холмикам и шумно втянул носом. Девушка застонала. Королев практически сразу почувствовал прилив сил; мозг рисовал события еще не произошедшие, но, по мнению Паши, неизбежные. Он быстро расстегнул ремень, молнию и, опустив брюки с трусами, сел на унитаз. Блондинка задрала платье, села на член Павла и, словно наездница, начала двигать бедрами.

Они кончили одновременно. Девушка встала и вышла, а Пашка остался сидеть. Он закрыл глаза и блаженно улыбался.

Когда он вышел из кабинки, у умывальников никого не было. До Королева только дошло, что он даже не знает, как зовут девушку в красном. Такой секс у него был впервые. Он подошел к раковинам, открыл кран и посмотрел в зеркало. И тут он снова увидел его. Кулек лежал на полу у кабинки, из которой Королев только что вышел.

«Чертовщина! Откуда он взялся?!»

Павел подошел, медленно, будто рассчитывая на то, что сверток исчезнет, уберется туда, откуда появился. Но он остался там, где и лежал. Паша нагнулся и откинул свободный уголок. Этого он никак не ожидал. В пеленку был завернут ребенок. Мертвый, черт возьми, младенец! Павел резко выпрямился и сделал шаг назад. Поскользнулся и упал.

Сверток зашевелился, и пеленка, будто живая, начала разворачиваться. Павел пополз к раковинам. Кайф от наркотика прошел, и Пашка запаниковал. Он молил Бога, чтобы вошла какая-нибудь безмозглая курица (да хоть сам Равиль – сломанные конечности ничто по сравнению с тем, что могло с ним сделать чудовище из пеленки) и вытащила его из этого кошмара. Но никто не входил, никто, черт возьми, не хотел «попудрить носик»!

Младенец вылез из простынки и двинулся на Королева.

«Это мальчишка», – подумал Королев, будто это как-то могло ему помочь.

Пашка вжался в стену и судорожно соображал. Познаний о новорожденных у него было мало, но их хватило, чтобы понять – это невозможно! Ребенок заверещал, как крыса, недовольная появлением кота. И тут Павла ждал еще один сюрприз – у младенца были зубы. Два ряда острых клыков.

«Это все кокс! Этого не может быть! Младенцы не ходят, и во рту у них не может находиться два ножовочных полотна вместо зубов!»

Паша закрыл глаза, но этого ему показалось мало, он прикрыл их еще и руками.

«Сейчас все пройдет. Обязательно все пройдет».

Ужасная боль пронзила сначала левую руку, а потом и все тело. Паша закричал, вскочил и только потом понял причину боли. Младенец, уцепившись зубами, висел у него на запястье. Королев забегал по туалету, размахивая руками. От этого стало еще больнее. Паша подбежал к раковинам и начал бить о них ребенка. Все вокруг было залито кровью (не то младенца, не то самого Пашки). Королев замахнулся и со всей силой ударил тварь о зеркало. Звон стекла – осколки зеркала разлетелись по кафельному полу, а за ними с мокрым шлепком в раковину упал младенец.

Пашка плохо соображал. Боль пульсировала в голове, руке, во всем теле. Королев схватил большой осколок зеркала и посмотрел на мертвого мальчика. Младенец вылез из раковины и спрыгнул на пол. Под маленькими ножками осколки хрустели, будто по ним шел мужчина в тяжелых армейских ботинках. С каждым маленьким шажком монстра Павел терял самообладание. Вместо того чтобы выбежать из туалета, из гребаного клуба, он отходил к кабинкам.